Полночный поцелуй

отрываясь от ее сосков. — Мне нравится, что ты здесь, в моем доме. Не думал, что так будет. И не хотел этого.
Он снял с нее майку и отбросил в сторону, с наслаждением созерцая обнаженное тело Габриэллы. Откинул набок волосы и провел по изгибу шеи.
— Я действительно первая женщина, которую ты привел сюда?
Лукан криво усмехнулся, гладя ее шею.
— Кто тебе это сказал? Саванна?
— Это правда?
Он наклонился и обхватил губами ее розовый сосок, перевернул ее на спину, поспешно скидывая брюки. Клыки, увеличиваясь, начали давить на десны, страсть волнами накрывала его, рискуя выйти из-под контроля.
— Ты первая, — хрипло произнес Лукан, платя откровенностью за то доверие, которое несколько часов назад она проявила, оставшись возле него.
И Габриэлла станет последней женщиной, которую он привел в бункер.
Никакой другой женщины Лукан не мог представить в своей постели. Больше никогда и никого он не впустит в свое сердце. Надо посмотреть правде в глаза: несмотря на жесточайший контроль и годы добровольного одиночества, он легко позволил ей разрушить все преграды и заполнить пустоту в его жизни, никакая другая женщина больше не сможет этого сделать.
— Ты такая мягкая, — сказал он, гладя ее плечи, грудь, живот, соблазнительный изгиб бедра, коснулся губами ее губ. — И такая сладкая.
Его рука опустилась ниже, раздвинула ее бедра, стремясь к центру наслаждения.
— Такая влажная, — пробормотал он, водя языком по ее губам и одновременно отодвигая трусики и касаясь влажных сокровенных складочек.
Его пальцы скользнули внутрь, совсем чуть-чуть, затем глубже. Габриэлла крепко обхватила его за шею и выгнулась, когда два пальца проникли глубоко, лаская с такой страстной силой сжавшее их влагалище.
Лукан оторвался от ее губ, стянул узкую полоску трусиков и опустился между ее ног.
— Ты такая красивая, — хрипло выдохнул Лукан.
Он ласкал языком ее клитор и очень быстро довел Габриэллу до оргазма, наслаждаясь ее содроганиями и стонами.
— Господи! Ты убиваешь меня. Я не могу насытиться тобой.
Он поднялся выше, нависая над ней. Лукан так горел нетерпеливым желанием войти в нее, что не расслышал тихий вскрик Габриэллы. Он лишь почувствовал, как она замерла, ее голос заставил и его замереть.
— Лукан… твои глаза…
Инстинктивно он отвернулся. Слишком поздно. Он понял, что она заметила огонь его трансформированных глаз. Именно такие глаза она видела прошлой ночью, вернее, похожие — человек не мог уловить разницу между жаждой крови и жаждой секса.
— Пожалуйста, — тихо попросила Габриэлла, — не отворачивайся, я хочу видеть тебя.
Неохотно, опираясь на вытянутые руки, Лукан повернул голову и посмотрел на нее. Он заметил ее тревогу, но Габриэлла не пыталась отстраниться, напротив, внимательно разглядывала его.
— Я не причиню тебе зла, — глухо и хрипло произнес Лукан, непроизвольно обнажая клыки, — сейчас он не в силах был скрыть от нее свои инстинктивные проявления страсти. — Просто я хочу тебя, Габриэлла. Это желание плоти. Ты его разжигаешь. Стоит мне только подумать о тебе… — Лукан не договорил, чертыхнувшись сквозь зубы. — Я не хочу пугать тебя, но я не могу остановить происходящие со мной изменения. Не могу, когда я так сильно хочу тебя.
— Так происходило каждый раз, когда мы были вместе? — шепотом спросила Габриэлла, чуть заметно нахмурившись. — Ты прятал это от меня? Каждый раз, когда мы занимались любовью, ты отворачивался и закрывал глаза?
— Я не хотел пугать тебя. Не хотел, чтобы ты увидела, кто я есть на самом деле.
Габриэлла медленно покачала головой, взяла лицо Лукана в ладони и посмотрела на него — глубоко, проникновенно, словно вбирая каждую клеточку его существа. Ее глаза увлажнились и блестели. В них светилась нежность. На него изливалась вся сила женской любви.
— Лукан, для меня ты очень красивый. Не прячься, я хочу всегда тебя видеть. Тебе нечего от меня скрывать.
Ее слова тронули Лукана. Глядя в его горевшие ярким огнем глаза, она погладила его по щеке, провела пальцем по приоткрытым губам. Его клыки заныли еще сильнее от ее нежных прикосновений.
И словно желая доказать ему, а может быть, себе, что принимает его таким, каков он есть, Габриэлла чуть продвинула палец вглубь его рта. Лукан зарычал. Он жадно ласкал ее палец языком, с нежностью покусывал его, втягивал глубже.
Лукан видел, как Габриэлла тяжело сглотнула, уловил запах адреналина, смешанный с запахом страсти.
Она была чертовски хороша — мягкая, отзывчивая, смелая во всем, он не мог не восхищаться ею.
— Я доверяю тебе, — сказала Габриэлла, провела пальцем по его зубам и вытащила его,