Она — скромная питерская учительница с непривычным нашему слуху именем Самсут. В ней причудливым образом смешались армянская, русская и украинская кровь, но она до сих пор даже и не помышляла о поисках своих корней. Однако звонок таинственного незнакомца, первоначально принятый за розыгрыш, круто меняет всю ее жизнь. В поисках мифического наследства Самсут отправляется в дорогу. Перед ней, словно в калейдоскопе, мелькают страны, люди и города. Ее окружают чужие обычаи, традиции и легенды, а по пятам неотступно следуют коварные враги и неведомые друзья. Ключ к разгадке тайны у нее в руках, но Самсут пока не догадывается об этом.
Авторы: Константинов Андрей Дмитриевич
устала, зверски хочет есть и больше не в силах выслушивать панегирики с пустым желудком. Сато, посмотрев на нее, отогнала не в меру разошедшегося Савву, усадила гостью рядом с собой и принялась пододвигать к благодарной русской соотечественнице всевозможные тарелочки:
— Сначала это, потом это, потом вот то…
Блюда и в самом деле оказались совершенно простыми и вкусными. Но вот зубы Самсут коснулись чего-то холодного и скользкого, и она невольно скривилась. Величественная старуха, заметив ее реакцию, искренне удивилась и растопырила пальцы, явно что-то изображая.
— Ешьте, ешьте, — шепнул так и стоявший за ее плечом Савва. — Это маринованная морская звезда, одна порция стоит никак не меньше трехсот долларов…
И Самсут не могла не повиноваться.
Все это время за ней наблюдали десятки глаз. Но даже несмотря на обилие лиц, Сато рядом и Савву сзади, Самсут все это время ощущала на себе внимательный, тяжелый, но отнюдь не неприятный взгляд самого старика Самвела. И как ни странно, от этого взгляда ей становилось как-то спокойней.
Наконец, словно поняв, что она наелась и освоилась вполне достаточно, старик сделал незаметный жест, вслед за которым заиграл смолкший было инструмент. Теперь Самсут увидела, что играет молодой красивый парень, почти мальчик, а сам инструмент немного напоминает балалайку. Через минуту к нему присоединился другой мальчик, с инструментом, похожим на гитару. Сделав несколько аккордов, он запел неожиданного гнусаво и томно.
— Это греческая бузуки и армянская гитара, тар, — снова пояснил Савва.
Звуки музыки становились все зажигательней, и, прикрыв глаза, Самсут, как в мимолетном сне, погрузилась в долгие весенние сумерки. Затем вдруг перед ее мысленным взором понеслись затканные цветами склоны, виноградники, абрикосовые сады, дубы и платаны в ущельях, наполненных темным говором вод. И посреди всего этого великолепия стали вспыхивать нежданной радостью цветущие мирт и азалия. Какая-то воистину вселенская радость начала переполнять все ее существо, открывая иные вечные картины — стоящих у глинобитных домов людей, звон монисто, девичий смех — далекая жизнь, хранимая ангелами и навевающая блаженство. Ей стало так хорошо, что захотелось еще полней ощутить эту радость жизни, потянуться к кому-то со словами любви, слиться взглядом, коснуться рукой…
Открыв глаза, Самсут увидела на окружающих лицах примерно те же чувства. Многие из гостей уже начинали выходить на середину великолепной поляны и вступали в некое общение, называемое танцем. Это было настоящим выплеском души. Причем танцевали не только взрослые армяне, танцевали все, даже самые маленькие карапузы и даже светловолосый мрачный Эрки.
«Разве можно себе представить такое у нас? — вдруг с горечью и какой-то странной обидой подумала Самсут. — Ну да, собираются на вечеринку образованные взрослые люди и — пляшут русского вприсядку? Абсурд! А ведь жаль…» Она чувствовала, как и ее саму властно влечет эта волна музыки и живого общения, и ей, русской учительнице, уже не девочке, тоже захотелось подняться и тоже встать в круг, но тут медленно поднялся с кресла сам хозяин и, встав в середину, важно поднял руки над головой. Голова его опустилась, будто в тяжкой задумчивости, непотушенная сигара тлела в уголке твердого рта. Но еще через мгновение он стремительно, словно семнадцатилетний, повернулся и закружился в бешеном ритме танца. Затем снова замедлил движение, присел, выпрямился и вновь закружился. Раздались крики одобрения и восторга, а несколько мужчин постарше подошли поближе и, опустившись на одно колено, видимо, стали обсуждать его па. Но вот Самвел все так же медленно и важно подошел к Самсут и посмотрел прямо на нее своими жгучими матовыми глазами. И она, как кролик за удавом, потянулась за ним, вышла в круг и, повинуясь неведомой древней силе, дремавшей в глубинах ее тела, начала плавно двигаться, своеобразно вторя движениям партнера.
Сколько она танцевала, Самсут не помнит, поскольку пришла в себя лишь от восхищенных возгласов.
— А еще кто-то утверждал, что она русская! — по-английски крикнула какая-то девочка-подросток, и танец, став окончательно всеобщим, возобновился с новой силой.
Однако Самсут, внезапно как-то опустошенная, вышла из круга и присела на плетеный стул у раскидистого платана. Старик совсем незаметно оказался рядом и заговорил с ней на прекрасном, утонченном английском: на таком, должно быть, говорили учившиеся в Кембридже до Второй мировой:
— Ты понравилась мне с первого взгляда, джан. Еще там, когда повалилась с детьми на землю. Глупый да малый всегда скажут правду. А правда в том,
