Она — скромная питерская учительница с непривычным нашему слуху именем Самсут. В ней причудливым образом смешались армянская, русская и украинская кровь, но она до сих пор даже и не помышляла о поисках своих корней. Однако звонок таинственного незнакомца, первоначально принятый за розыгрыш, круто меняет всю ее жизнь. В поисках мифического наследства Самсут отправляется в дорогу. Перед ней, словно в калейдоскопе, мелькают страны, люди и города. Ее окружают чужие обычаи, традиции и легенды, а по пятам неотступно следуют коварные враги и неведомые друзья. Ключ к разгадке тайны у нее в руках, но Самсут пока не догадывается об этом.
Авторы: Константинов Андрей Дмитриевич
будто прямо для меня оставлено…»
Габузов, как заправский гонщик, ловко вогнал машину в пространство между двух «мерсов», не забыв внутренне похвалить себя. Дед всегда говорил, что человек без похвалы и букашку не поднимет, а похвали — и горы свернет. Затем он степенно вышел, проверил окна, будто в салоне можно было что-то украсть, и начал запирать дверцу. Он уже снова вошел в роль владельца шикарного кабинета Шверберга и даже поймал себя на том, что повторяет его жесты. Жизнь опять заиграла всеми цветами радуги.
Но тут на безоблачном небе появилась темная туча в виде высокого плотного мужика в черной куртке и с каким-то непонятным знаком на груди. Все старания Сергея Эдуардовича делать вид, что ничего не происходит, не увенчались успехом, и туча наползла совсем близко, громом прогремев сакральное:
— Парковка запрещена!
Было мгновение, когда Самсут хотелось уже даже подняться и уйти. Да, вот так вот просто взять и уйти, красиво пройдя между столиков, чуть покачивая бедрами, как кинозвезда, уйти и всем им утереть нос, но…
Внезапно по залу поплыл проверочный счет микрофона «цок-цок… раз-два… раз… раз…» и от бархатного голоса Льва Самсут снова стало казаться, что все происходит правильно и как нельзя лучше.
— Милые дамы, леди и сударыни! Все мы собрались сегодня здесь благодаря чуду. Да, чуду современной цивилизации — мобильной связи. Именно она помогла нам сегодня собрать в этом историческом зале такой богатый цветник, включающий в себя всю палитру цветов, от осенних махровых хризантем до первых весенних фиалок…
— Кончай трепаться, — тихо буркнул «бандит». — Тоже мне, садовник!
Но остановить Льва оказалось не так-то просто.
— Нашим цветам пришлось нелегко, они выдержали и жуткую жару преодоления своей неуверенности, когда решались отправлять на конкурс свои фотографии, и лютый холод отбора. Но вот все позади, и они, словно в драгоценной вазе, сидят теперь перед нами в этом баре. И теперь осталось последнее испытание, но оно доставит нашим цветам уже лишь одно удовольствие, поскольку заключается в том, чтобы выйти на мой зов и получить вожделенную награду. Прошу! — Лев сделал широкий жест фокусника и пропел — Творогушкина Клеопатра!
Самсут поперхнулась, а к столику подошла малоуклюжая девица, в низком вырезе джинсов которой колыхалась неаппетитная попа. Второй господин в смокинге поднялся и поспешно, словно стараясь побыстрее закончить процедуру, сунул ей в руки красивый пакетик.
— Здесь ваучер и билет, — неохотно проворчал он тоном, каким говорят «следующий» где-нибудь в районном КВД. Зато Лев нажал на столе кнопочку, и грянул туш.
— Тройчанская Татьяна! — На этот раз победительница оказалась постройнее, но зато слишком напоминала библиотечную крысу. Впрочем, реакция «бандита» на новую лауреатку оказалась точно такой же.
На третьей Самсут стало неинтересно, и она уже равнодушно смотрела на цепочку нескладных отроковиц, упитанных матрон и морщинистых бабулек, получавших одинаковые пакеты и зримо обмирающих от счастья. Да, конечно, она ошиблась, поначалу посчитав их ночными бабочками. Но что же не вызывают ее? И Самсут вдруг испытала давно забытое ощущение, когда в школьные годы зачитывали списки тех, кто, например, закончил четверть на «отлично» или кто поедет в лагерь «Орленок», и ты ждешь с замиранием сердца, но уже прошла твоя буква, а тебя все нет, и слезы уже готовы брызнуть из глаз, и мир кажется одной вопиющей несправедливостью, как вдруг чеканный учительский голос все-таки произносит: «Головина Самсут…»
— Головина Самсут!..
— Парковка запрещена!
Однако адвокат Габузов не первый год жил в этой стране и в этом городе. Более того, он был настоящим аборигеном. А потому он ничуть не смутился, наоборот, продолжая играть в адвоката Шверберга, сделал лицо, именуемое в простонародье «морда кирпичом», и тоном полного безразличия бросил в ответ:
— Ко мне это не относится, я автомобиль местного подъезда.
Однако туча в черной куртке, по всей видимости, оказалась тоже не новичком и не пришельцем. Она никоим образом не растаяла и не побледнела, а разразилась крупным градом в виде отборных ругательств и оклика с усмешкой кому-то в сторону:
— Эй, Петрович, этот рыдван случайно не к тебе?
Сергей Эдуардович изобразил на лице праведный гнев и хотел уже произнести тираду с вкраплениями латыни, вроде того, как долго Катилина собирается испытывать его терпение — однако не успел. Тот, кого нагрянувшая туча назвала Петровичем, откликнулся раньше:
— Гони, гони его в шею! Развелось тут всяких проходимцев.
