Она — скромная питерская учительница с непривычным нашему слуху именем Самсут. В ней причудливым образом смешались армянская, русская и украинская кровь, но она до сих пор даже и не помышляла о поисках своих корней. Однако звонок таинственного незнакомца, первоначально принятый за розыгрыш, круто меняет всю ее жизнь. В поисках мифического наследства Самсут отправляется в дорогу. Перед ней, словно в калейдоскопе, мелькают страны, люди и города. Ее окружают чужие обычаи, традиции и легенды, а по пятам неотступно следуют коварные враги и неведомые друзья. Ключ к разгадке тайны у нее в руках, но Самсут пока не догадывается об этом.
Авторы: Константинов Андрей Дмитриевич
Однако, встретившись взглядом с Самсут, отец отчего-то не улыбнулся, а посмотрел на гостью скорее настороженно.
— Чем могу… — начал было он, потом вдруг осёкся, всмотрелся пристальнее, и… Но в этот момент уже сама Самсут не смогла более выдерживать этой театральной паузы и порывисто шагнула вперед.
— Папа!..
— Самсут?!!
— Папа! — чувствуя, как слезы, сколь ни пыталась она их сдержать, прорвав комок-плотину, хлынули из глаз, Самсут бросилась навстречу отцу и повисла у него на шее. В ответ Матос крепко обнял ее, зарывшись лицом в копне ее волос. Те мгновенно сделались влажными, и Самсут догадалась, что отец тоже плачет.
— Jiha?
— раздалось за спиной резкое, словно каркающее. Самсут и отец вынужденно разомкнули объятия и обернулись на голос. Позади них, как тень, снова стояла та самая высокая женщина.
— Jiha?! — уже более настойчиво повторила она.
— Это моя дочь! Она все-таки нашла меня! — смешно шмыгая носом, пояснил Матос и, посмотрев на Самсут с выражением нашкодившего ребенка, извинительно пожал плечами в сторону «третьего лишнего». В следующий момент, видимо сообразив, что столь краткого объяснения, да еще и на русском языке, в этой ситуации явно недостаточно, он бойко затараторил что-то на шведском. Когда Матос закончил свой достаточно длинный монолог, женщина в ответ лишь фыркнула и, не проронив более ни слова, гордо удалилась наверх. К явному облегчению обоих, блудного отца и его дочери.
— Самсут! — с неожиданной для дочери нежностью отец погладил ее по щеке. — Откуда ты? Как ты здесь? — как-то совсем уж по-детски растерянно спросил он.
И Самсут, в эти несколько мгновений отчего-то вдруг почувствовав себя неизмеримо старше отца, как взрослая, устало улыбаясь, кивнула в сторону стола.
— Присядем, папа? Я за сегодня уже столько находилась — ноги не держат.
— Да-да, конечно, как это я сам не догадался, — засуетился отец. Он бережно взял Самсут за руку, подвел к столу, выдвинул пару стульев, и они уселись друг напротив друга.
— Я здесь проездом, папа. У меня совсем немного времени, но мне очень нужно было с тобой поговорить. И просто увидеть… Ну, рассказывай, как ты тут? У тебя все в порядке?
— Да что я… Все как-то так… Да ты и сама видишь…
— Вижу. Шикарный дом, машины…
— Брось, это по нашим, российским меркам шикарно. А для Швеции всего лишь обязательный джентльменский набор. Без которого с тобой просто никто не будет считаться и знаться… К тому же все это в кредит, рассчитываться за который, по самым скромным подсчетам, нужно еще лет десять, минимум… Так что приходится крутиться. Помнишь, когда ты была совсем маленькой, я читал тебе перед сном книжку, про Бемби?
— Конечно, помню, — улыбнулась Самсут.
Еще бы она не помнила! Ведь такие вечерние чтения-посиделки с отцом, по причине своей исключительной редкости, навсегда остались в ее памяти смутным светлым ощущением настоящего праздника.
— Там был такой забавный персонаж — водяная курочка, — грустно улыбаясь, продолжал вспоминать Матос. — И говорила она оленёнку примерно следующее: «Если хочешь долго жить и быть всегда сытым — нужно двигаться!» Вот я и двигаюсь, по мере сил. Правда, силы нынче уже не те.
— Перестань кокетничать, папа, выглядишь ты просто отлично. — Самсут успокаивающе взяла его за руку, но глаза при этом чуть отвела в сторону, так как на самом деле в этой ее фразе присутствовал элемент лукавства. Отец действительно заметно сдал: ссутулившаяся некогда мощная спина, мешки под глазами, глубокие морщины и обильная седина в как всегда безукоризненной причёске.
— Спасибо, дочь. Но если кто и выглядит отлично, так это ты. Самсут, ты такая стала…
— Какая?
— Настоящая красавица… Вылитая бабушка Маро в молодости. Просто копия!.. Да что я всё… У тебя же мало времени, а ведь ты о чем-то хотела поговорить. Вот только… Ты, часом, не голодна? Может, я на скорую руку чего-нибудь такого…
— Нет, папа, спасибо. Я не голодна, да и времени у меня действительно мало.
— Но хотя бы кофе? — чуть ли не взмолился Матос.
— Хорошо, кофе буду.
— Отлично! — Отец резко вскочил из-за стола и метнулся к плите. — Буквально пару минут, не больше… Знаешь, я только здесь, в Швеции, впервые узнал, что, оказывается, в процессе приготовления кофе всё дело в пропорции! Соль и сахар, а получается, будто шоколад… — Матос суетился у сверкающей плиты, доставая из подвешенных над ней аккуратных шкафчиков всякие чашечки, ложечки, коробочки и пакетики. — Слушай, а может, для аромату добавить немного коньячку? За встречу и всё такое? Ты ведь у меня уже совсем взрослая девочка?.. Правда, коньяк
