Она — скромная питерская учительница с непривычным нашему слуху именем Самсут. В ней причудливым образом смешались армянская, русская и украинская кровь, но она до сих пор даже и не помышляла о поисках своих корней. Однако звонок таинственного незнакомца, первоначально принятый за розыгрыш, круто меняет всю ее жизнь. В поисках мифического наследства Самсут отправляется в дорогу. Перед ней, словно в калейдоскопе, мелькают страны, люди и города. Ее окружают чужие обычаи, традиции и легенды, а по пятам неотступно следуют коварные враги и неведомые друзья. Ключ к разгадке тайны у нее в руках, но Самсут пока не догадывается об этом.
Авторы: Константинов Андрей Дмитриевич
избавиться от «совка» даже за столько лет! Даже за столько километров!
Но «совок» оказался гораздо прилипчивей, чем она думала, ибо он не отстал даже в джакузи, где Самсут решила провести вечер. «И все-таки — хорошо бы понять, за что мне вдруг такое везение? — размышляла она, напрочь позабыв простую истину, что везение оно на то так и называется, что дается ни за что, а просто так. — Ведь в этом мире дыма без огня не бывает. Говорят, за все надо расплачиваться. А тут — такие деньги! Что ждет меня впереди? Или этот Эллеон и впрямь шашлык — Хоровац? Но почему же тогда он молчит и чего выжидает? А вдруг это бандиты, и они специально упрятали меня подальше, дабы я не мешалась под ногами? А наследство тем временем достанется кому-нибудь другому? А может быть, и нет никакого наследства? Но что же в таком случае происходит? И чего мне теперь ждать? Какой расплаты?»
И мысль о расплате, к которой так долго приучала народ минувшая власть, еще долго отравляла Самсут ее первую ночь на Кипре, ибо ей и в голову не приходило, что подобными мыслями она не только портит себе настроение, но и сама притягивает к себе возможные неприятности. А в окно светила непривычно огромная, фосфоресцирующая луна Средиземноморья.
Санкт-Петербург, 12 июня
Если для госпожи Головиной красный день календаря прошел вполне себе празднично, сделавшись наполненным солнца, неги и новых впечатлений, то вот у Сергея Эдуардовича внеплановый выходной выдался скомканным, сумбурным и хлопотным. Оправдывая свое название, День независимости России (даже юрист по образованию Габузов с трудом мог сформулировать «независимости от кого?») получился таковым по абсолютно не зависящим от него, Габузова, причинам…
В начале второго до Сергея дозвонилась секретарша Лариса и трагическим голосом сообщила, что сегодня около пяти вечера в город должен вернуться уральский скиталец Шверберг.
— И что? — недовольно скривился Габузов. — Предлагаете мне подорваться в «Пулково» с букетом хризантем?
— Вам бы, Сергей Эдуардович, все шуточки шутить, — обиделась Лариса. — А он, между прочим, вполне может сразу из аэропорта поехать в контору.
— И это в такой святой для всех россиян день?! Что ж, похвальная работоспособность. Ну а я здесь при чем?
— А при том, что Илья Моисеевич очень рассердится, когда узнает, что кто-то из посторонних в его отсутствие находился в его кабинете. А ведь вы там, мало того что находились, так еще и курили как паровоз.
— Во как! — недобро крякнул Сергей Эдуардович. — Начнем с того, уважаемая Лариса Ивановна, что в этой конторе я все ж таки пока человек не совсем посторонний… Затем паровоз — он не курит, он дымит… Ну и, наконец, если я не ошибаюсь, именно вы меня в этот чертов кабинет и переселили?
— Так ведь я думала, что Шверберг дней на десять улетел, не меньше! — принялась оправдываться Лариса. — Он и сам всем так говорил. А теперь вот: здрасте, приехали… Вернее, прилетели.
— И все-таки — от меня-то вы что хотите? — начал заводиться Габузов.
— Сергей Эдуардович, вы бы подскочили прямо сейчас в контору, а? Перенесли бы скоренько свои папки-бумажки… что там у вас еще… обратно к себе. Тем более, стены у вас в кабинете уже покрасили, а потолок закончат в ближайшие выходные.
— Ага, щас. Только портки поглажу! У меня, между прочим, законный выходной.
— Ну, Сереженька Эдуардович, ну миленький! — взмолилась Лариса. — Я вас очень, очень-очень прошу! Если Шверберг сегодня вечером все-таки заявится, он меня, он меня…
Голос секретарши задрожал, явно готовясь сорваться на рёв и плач.
— Ладно, черт с вами, скоро буду, — раздраженно рявкнул Габузов и бросил трубку. Не то чтобы его тронули мольбы Ларисы, просто в последний момент он вдруг подумал, что малость подстраховаться перед возвращением потенциального конкурента в борьбе за наследство всяко будет делом не лишним.
Примерно за час он добрался до конторы, «скоренько» перетащил свой немудреный скарб из «апартаментов» Шверберга в родные пенаты, приобретшие после наспех сляпанного ремонта ядовито-болотный цвет, после чего озаботился судьбой судьбоносного факса. Обнаружив, что при работающем вентиляторе и открытой форточке в кабинете образуется жуткий сквозняк, от которого буквально листы со стола слетают, папиросную трубочку-листок парижского послания он запихнул под тумбу глухого письменного стола. Теперь если на эту бумажку хозяин случайно и наткнется, то у него наверняка создастся впечатление, что факс с аппарата туда всего лишь сдуло сквозняком. Не бог весть
