Она — скромная питерская учительница с непривычным нашему слуху именем Самсут. В ней причудливым образом смешались армянская, русская и украинская кровь, но она до сих пор даже и не помышляла о поисках своих корней. Однако звонок таинственного незнакомца, первоначально принятый за розыгрыш, круто меняет всю ее жизнь. В поисках мифического наследства Самсут отправляется в дорогу. Перед ней, словно в калейдоскопе, мелькают страны, люди и города. Ее окружают чужие обычаи, традиции и легенды, а по пятам неотступно следуют коварные враги и неведомые друзья. Ключ к разгадке тайны у нее в руках, но Самсут пока не догадывается об этом.
Авторы: Константинов Андрей Дмитриевич
провинция, никогда не выпендривалась, не пыталась выдать себя за победную столицу, и в своих крошечных улочках и заросших дворах давала горожанину возможность почувствовать себя наравне с городом. Петроградская же, которая в этой части неменьшая провинция, тем не менее, вечно пыжилась редкими глыбами модерна и соблазняла якобы далекими перспективами. Словом, эта неприятная Габузову часть Питера всячески кричала, что именно она — зерно, из которого вырос весь город. Солнце, несмотря на то что дело шло к закату, жарило невыносимо, июньская зелень уже начинала сворачиваться в посеревшие от пыли трубочки, и все вокруг казалось Габузову враждебным.
Он свернул в переулок и, оглядываясь по сторонам, как вор, медленно пошел к желтым воротам, из которых долетал пряный запах персидской сирени. Сирень тоже раздражала Сергея Эдуардовича: будучи аллергиком, практически каждые май-июнь он чертыхался на того умника, который придумал засадить такой вонючкой немало прекраснейших мест прекрасного города и этот двор в частности. Вечно ему не везет — росли бы здесь, например, розы…
Набрав воздуху, как пловец перед погружением, Габузов осторожно приоткрыл дверь парадного, не потревожив отошедшей петли, и стал подниматься на второй этаж. На площадке между первым и вторым этажами, взгромоздившись на стремянку, в телефонном распорядительном щитке ковырялся мужик в фирменной спецовке с надписью «ЛГТС». «Какая неприятная рожа», — автоматически подметил Габузов, скользнув по нему взглядом. И дело было даже не в уродливом следе от ожога, покрывавшем правую половину лица ремонтника, а скорее в его глазах — настороженных, злых, с нечитаемым рядовым обывателем типично блатным прищуром. «Скорее всего, сидел по малолетке», — сделал дедуктический вывод Сергей Эдуардович.
Площадка второго этажа оказалась пустой, сверху тоже не раздавалось ни звука. Габузов подошел к двери, прислушался — тишина. Он потянул руку к кнопке звонка, и тут в ушах его глухо прозвучал голос покойного деда Тиграна: «Гость без приглашенья не дождется уваженья». «Да чего уж теперь, после икорного-то бара», — усмехнулся Сергей.
На звонки в дверь никто не отвечал. Если бы хозяйка спала крепким богатырским сном, от такой трели все равно неминуемо проснулась бы. Впрочем, на любезно распахнувшуюся перед ним дверь Габузов и не рассчитывал. «Что ж, обязательную галочку поставили, теперь пойдем другим путем», — решил Сергей и позвонился в противоположную квартиру.
В ответ из-за дверной цепочки выглянула растрепанная голова старушки. Одного лишь взгляда на нее было достаточно, чтобы понять: эта старушка принадлежит к замечательной категории тех, что знают всё и обо всем.
— Самсут Матосовна Головина здесь живет? — придав голосу адвокатскую важность и официальность, пропел он.
— А то где же? И она, и мать их, и сыночек ихний. А вы что ж…
— Я из ПИБа, никого нет дома… — завертелся Габузов, уже кляня себя за необдуманный, а точнее — за плохо срежессированный поступок.
— Так давайте мне, я передам, — зашепелявила старушонка, но Сергей Эдуардович посмотрел на нее так чиновничье-грозно, что она виновато закончила: — Тогда можно и под дверь положить, там щель широкая…
— Не положено, надо расписаться лично. А вы случайно не знаете, куда все-таки подевались хозяева? Уже в который раз прихожу, — как можно правдоподобнее возмутился Габузов.
— Уехамши они. Все уехамши.
— А вы случайно не знаете, куда? На дачу, наверное? У меня очень срочное письмо, сами понимаете, в ПИБе ждать не будут, — схватился за старуху, как за соломинку, Габузов.
— Галина с внуком на Украину поехали. Они завсегда, кажный год туда ездют.
— Да это я знаю, — прокололся Габузов. — Я про Самсут Матосовну спрашиваю.
— Самсуня-то? И она уехала. Четвертый день как уехала, мил-человек.
— И куда же?
— Да по какой-то там путевке. На этот самый, на Шипр.
— Какой Шипр?! — остолбенел Габузов.
— Да обыкновенный. Остров такой есть, откуда одеколон «шипр» пошел. Самсуня, когда мне ключи оставляла… цветочки чтобы, значит, у них поливать… обещала оттуда самого что ни на есть настоящего «шипру» привезти. А то нынче в магазинах такую дрянь продают. А я давно уже очень люблю этот самый «шипр». Сколько воспоминаний! «Ах, как кружится моя голова, как голова кружится!» — фальшиво, но с чувством, пропела старуха.
— А, так вы, должно быть, имеете в виду остров Кипр? — догадался, наконец, Габузов.
— Да и вправду вроде Кыпр, так-то она и говорила. — Старушечье лицо вдруг выразило испуг. — Кы-ыпр, — протянула она. — Так это что, значит, одеколону она и не привезет вовсе?!
— Послушайте, бабушка, —
