Она — скромная питерская учительница с непривычным нашему слуху именем Самсут. В ней причудливым образом смешались армянская, русская и украинская кровь, но она до сих пор даже и не помышляла о поисках своих корней. Однако звонок таинственного незнакомца, первоначально принятый за розыгрыш, круто меняет всю ее жизнь. В поисках мифического наследства Самсут отправляется в дорогу. Перед ней, словно в калейдоскопе, мелькают страны, люди и города. Ее окружают чужие обычаи, традиции и легенды, а по пятам неотступно следуют коварные враги и неведомые друзья. Ключ к разгадке тайны у нее в руках, но Самсут пока не догадывается об этом.
Авторы: Константинов Андрей Дмитриевич
— И чего ворчит, чего ворчит, да русскому человеку хаш — это то, что нужно! Встал, не поел, не поработал, а, глядь, надо уже и водку разлить, и за доброе утро выпить! Да и что хаш! Разве это еда? Это ж традиция, ритуал, душа! А тут внук оружие в руки впервые берет!
Сергей не стал разочаровывать деда, что идет он не в армию, а всего лишь на двухмесячные сборы, и тот прощальный пир остался у него в памяти как один из самых лучших дней в жизни, даже лучше свадьбы, до которой Тигран уже не дожил.
Дед созвал тогда человек тридцать не то родственников, не то друзей, причем исключительно мужчин. Сергей, намеревавшийся напоследок порадоваться женскому обществу, обиженно поинтересовался у отца, что же это такое.
— Видишь ли, — рассмеялся отец, — говорят, что настоящий хаш не любит трех вещей: тоста, женщин и коньяка.
— Как так?
— А вот так. Потому что пьют водку, женщины не садятся и хаш этот не едят, поскольку он с чесноком, и всего в хаше только три-четыре тоста. — Сергей, впервые столкнувшийся с традициями предков, на самом деле рассчитывал гораздо на большее. — Ну, первый — с добрым утром — за то, что день начинается, потом за женщин, то есть за мать, которая столько с ножками мурыжилась, а потом, конечно, за тех, кто его поел. Немного, зато все очень понятно, ясно и четко.
И действительно, лучшего праздника, нежели тогда, Сергей Эдуардович не помнил. Да и не было у него больше настоящих праздников. Не считать же таковыми ежегодные пьянки десятого ноября?..
А далее потянулись унылые дни на работе, не радовавшей ни ум, ни сердце, ни карманы. В промежутке между ними имела место вовсе не обязательная женитьба на Катеньке, закончившаяся в общем-то предсказуемым разводом (слава богу, детей завести не успели; да и когда их, собственно, было заводить, с его абсолютно ненормированным следовательским днем?). А потом случилась та самая история с коксом, и вот теперь серые будни в адвокатуре, где уже никому были не нужны ни блестящие латинские выражения о торжестве закона, ни знания о юридических отношениях агнатов и когнатов…
Так что, может быть, и нет ничего удивительного в том, что он ввязался в эту историю с французским наследством. Ведь здесь явно намечалась азартная, крутая игра, не войти в которую означало навсегда погрязнуть в тухлом болоте повседневности. Правда, положа руку на сердце, шансов на победу в этой игре было пока немного, но такая малость не могла остановить Сергея Эдуардовича — как сказал кто-то из великих, лучше смерть в бою, чем жизнь на коленях. Слишком, пафосно? — Возможно. Но кто сказал, что в жизни не должно быть места пафосу? Оно, конечно — иным нынче, только дай волю, так они и жажду справедливости назовут пафосом.
