Она — скромная питерская учительница с непривычным нашему слуху именем Самсут. В ней причудливым образом смешались армянская, русская и украинская кровь, но она до сих пор даже и не помышляла о поисках своих корней. Однако звонок таинственного незнакомца, первоначально принятый за розыгрыш, круто меняет всю ее жизнь. В поисках мифического наследства Самсут отправляется в дорогу. Перед ней, словно в калейдоскопе, мелькают страны, люди и города. Ее окружают чужие обычаи, традиции и легенды, а по пятам неотступно следуют коварные враги и неведомые друзья. Ключ к разгадке тайны у нее в руках, но Самсут пока не догадывается об этом.
Авторы: Константинов Андрей Дмитриевич
Так что, с поправкой на скорость ветра, столкновение бегущего человек и летящего тяжелого предмета произошло на долю секунды раньше, посему импортный чемодан угодил Оболенскому точно в пах. От удивления согнулись пополам оба, и оба же одинако небрежно рухнули на бетонный пол аэровокзала: чемодан упал «на попа», а человек приземлился на попу.
Однако уже в следующую секунду тяжеленный удар кованого сержантского ботинка перевел Льва Михайловича в безоговорочный партер. Причём перевёл надолго — в свой удар Витька вложил всю свою злость и обиду: давненько его не выставляли на посмешище перед столькими «петербуржцами и гостями нашего города» одновременно. А через центральный вход, бесцеремонно разбрасывая по сторонам прибывающих-отлетающих, мчались наконец-то прорвавшиеся сквозь пробки подчиненные Толяна.
Но вот уже и сам Толян, с трудом ковыляя, дотащился до Габузова, походя несильно пнув ногой тело подбитого Льва. Ударить сильнее, с полной отмашечкой да с носка, помешало врожденное толяновское благородство. Да и демонстрация своего пристрастия к ницшеанству при таком количестве свидетелей могла оказаться чревата мелкими неприятностями.
— …Серый, у тебя сигареты с собой есть? — прокряхтел Толян, красные глаза которого сейчас были полны слез: уникальное во всех отношениях зрелище. — Пыхнем, а?
Приятели вышли на улицу.
— Слушай, амиго, ты часом метанием молота в детстве не увлекался? — поинтересовался оперативник, дрожащими пальцами выуживая из помятой пачки сигарету.
— Не-а, — мотнул головой Габузов. — Я на секцию фехтования ходил.
— В таком случае — мой тебе респект. Срезал как из табельного.
— Дайте и мне папироску, что ли? — подрулил к ним сержант Витька.
— Э-э, брателло, а тело кто караулить будет?
— Да куда оно теперь денется? — невозмутимо ответствовал сержант, прикуривая. — По ходу, минут десять нирваны ему гарантированы. Тем более, там ваши подъехали.
— С-суки, — сквозь зубы процедил Толян. Впрочем, вполне себе беззлобно. — Я им сегодня вечером устрою «встань, хряк».
— А классно он тебя уработал, правда? — хохотнул Витька. — С одного удара.
— Видишь ли, о мой необразованный друг, — мрачно зыркнул на него Толян. — У любого человека, даже у античного дважды героя Троянской войны, имеется своя ахиллесова пята.
— Да ладно, какая там еще пята? Он же не по яйцам тебе заехал.
— Да лучше бы по яйцам, — вполне серьезно заметил опер, глаза у которого слезились до сих пор. — Это как раз дело наживное. В смысле, заживное. А вот то, что эта скотина расхерачила мне линзы, никогда не прощу. Цейс, между прочим. Каждое стеклышко сто пятьдесят бачков. Это не считая уходу!
— Странно, я даже и не заметил, что ты линзы носишь, — удивился Сергей.
— Увы мне, старушка к старости слаба глазами стала… Ладно, пошли, что ли, знакомиться с нашим прытким Лёвой… Только вот что, Серый: ты меня где-нибудь здесь, в кафешке, посиди-подожди, — приказал Толян, высосав сигарету буквально в три-четыре затяжки. — Не нужно пока, чтобы Оболенский тебя видел. А я, как только что-нибудь по твоей теме узнаю, сразу спущусь… Ну, чего ты набычился?.. Амиго, слов нет, сегодня ты у нас, безусловно, герой дня! Вот только пойми: у тебя за одну гражданку Головину сердце кровью обливается. А у меня, только по этому эпизоду, десять потенциальных Самсут Матосовн намечается. Вкуриваешь-нет? Вот и ладушки, пошли, Витька…
Епископия, Кипр, 15 июня, день
…Самсут и Овсанна подъехали к небольшому двухэтажному дому с синими ставнями, украшенному по стенам какими-то глиняными кругами и квадратами. Было трудно определить, старинный это дом или современный, тем более что у деревянной колонны у входа лежали, как сфинксы, две черных кошки.
— Мама, мама, я привезла ее! — совсем как девчонка закричала Овсанна, и на ее крик в прихожей сразу с двух сторон появились невысокая смуглая женщина и мальчишка лет двенадцати, по ужимкам неотличимый от Вана.
— Очень приятно, Майрик. — Женщина крепко пожала Самсут руку. — Овсанна рассказала мне о ваших неприятностях, но теперь, как я вижу, все позади?
— Только благодаря Овсанне, — улыбнулась Самсут, сразу почувствовавшая себя с этой женщиной, если и не дочерью, то уж точно младшей сестрой.
— Это неважно. А сейчас за стол, ибо, как говорится, да будет проклят дом, не приветивший гостя…
— …и проклят гость, не ушедший до полуночи! — закончил мальчик.
— Евагор!!!
— Но это же такая пословица! Пословицы всегда странные.
— Да вы не обращайте на него внимания! — возмутилась Овсанна. — Он всегда лезет не в свои
