Сергей — обыкновенный питерский адвокат-неудачник. Решив заработать немного денег, он бесцеремонно вторгается в чужую тайну и с удивлением обнаруживает, что та напрямую связана со старинным фамильным проклятием. Ключ к разгадке тайны в руках женщины, которую Сергей никогда не видел, но в которую он, тем не менее, почти влюблен. Женщине грозит смертельная опасность, и Сергей бросается в круговорот событий, одновременно разворачивающихся на территории нескольких европейских стран. Шансов уцелеть, а уж тем более победить, в этой безумной гонке у него практически нет.
Авторы: Вересов Дмитрий, Константинов Андрей Дмитриевич, Шушарин Игорь
Габриэль и Берта, и через долю секунды к хору присоединилась и Самсут.
— Брысь! — притопнул сверкающим ботинком Шарен, и девушки исчезли. — Как вы их выдержали почти целые сутки, мадам?
— Ничего страшного, я же учительница по профессии, — скромно потупилась Самсут. — Но я вас слушаю, — сразу же приняла она серьезный деловой тон взрослого человека.
Самсут Матосовна и важный Шарен устроились в низких креслах. Самсут, только что употребившая массу таких вкусных булочек, решительно отказалась даже от кофе и, вздохнув, приготовилась слушать историю своего прошлого, и — как знать? — возможно, и будущего.
Шарен, уже успевший войти во все обстоятельства дела, принялся рассказывать. Делал он это столь обстоятельно и сочно, словно бы сам был участником всех, описываемых им событий…
ДЕЛА ДАВНО МИНУВШИХ ДНЕЙ
— …Ну, и что из всего этого следует? — едва только мэтр Шарен закончил свое повествование, перешла прямо к делу Самсут.
Адвокат удивленно поднял черные брови, отчего лицо его сразу сделалось добрее и проще.
— Нет, это я хочу услышать, что скажете вы, — с легким недоумением возразил он. — Ваши доказательства, предположения, сомнения и прочее… Причем, без утайки желательно.
— Вы разве врач или священник? — улыбнулась Самсут.
— В наше время от адвоката зависит порой гораздо больше, чем от них. А в вашем случае — особенно.
— Видите ли, то, что я могу вам рассказать, относится в большей степени к смутному воспоминанию детства, чем к фактам… Я имею в виду то, что касается моих реальных отношений с этим покойным миллионером. Впрочем, если это действительно нужно, я попытаюсь рассказать.
И Самсут в двух словах, поскольку большего там вряд ли и набралось бы, передала адвокату свое детское воспоминание, с такой яркостью всплывшее у нее перед отъездом с виллы Тер-Петросянов…
— …Впрочем, вы должны понимать, что во многом это может быть просто бред, спровоцированный болезнью или страхом маленькой советской девочки.
— Да-да, я знаком с трудами Фрейда, Юнга и этого, как его… Райха. В общем, всех этих штучек можете мне больше не напоминать. Меня все это мало интересует. А вот фактики, фактики… — адвокат раскрыл лежавшую у него на коленях папку и принялся перебирать бумаги:
— Как вы назвали это поселение? Шкан-дiy-б-ка? — с трудом выговорил этот важный парижский метр странное иностранное слово.
— Да, именно так. Впрочем, наверняка можно посмотреть в паспорте у мамы. Она же там и родилась.
— Непременно. Непременно… А, кстати, вы случайно не знаете, не увлекался ли он футболом?
— Футболом? Да помилуйте, какой футбол в забытой богом украинской дыре? Впрочем, я вообще о нем ничего не знаю. И, честно говоря, и знать-то не очень хочу.
— Ах, что вы говорите?! Послушали бы вас французские футбольные фанаты лет так сорок пять назад! В клочья бы разорвали, ведь Симон Луговуа был один из лучших хавбеков марсельской «Виржины»! Ну, потом, конечно, как все русские, зазвездел, распоясался, обленился… и выкатился под справедливые крики болельщиков от пинка тренера.
— А как он вообще попал во Францию? Из Союза ведь никого не выпускали, тем более на Запад.
— Ну, кое-кто сюда попадал по работе — дипломаты, журналисты…
— Неужели он был дипломатом? Из Шкандыбки-то?
— Нет, разумеется. Он был моряком торгового флота. Сошел на берег в увольнение, отстал от группы, загулял с какой-то портовой девкой. А утром, когда девка его вышибла, оказалось, что пароход уже ушел. Тогда-то он и решил бежать. Но не в консульство и не в представительство Морфлота, а в полицию, просить политического убежища. Спонтанное, импульсивное решение. Едва ли в тот момент он помнил про свою женщину и дочь, оставшихся дома.
— И что потом? — вдруг тихо прошептала Самсут, которая только сейчас в полной мере осознала, что речь, собственно говоря, идет о ее родном деде. И ведь, похоже, что точно он. Потому что это именно у нее в роду все мужчины ненормальные. Что один, что другой, что третий. Неужели теперь и Вана, не приведи Господи, в будущем тоже ожидает что-нибудь подобное? «А ведь задатки у него к этому есть, ох, как еще есть!» — сокрушенно подумала Самсут, и неожиданно спросила:
— А можно мне увидеть, как он выглядел?
— Почему нет? Перед нашей встречей я, разумеется, достал старые журналы, и надо сказать, вы меня не разочаровали.
— То есть?!
— То, что кровное сходство вполне прослеживается,
