Сергей — обыкновенный питерский адвокат-неудачник. Решив заработать немного денег, он бесцеремонно вторгается в чужую тайну и с удивлением обнаруживает, что та напрямую связана со старинным фамильным проклятием. Ключ к разгадке тайны в руках женщины, которую Сергей никогда не видел, но в которую он, тем не менее, почти влюблен. Женщине грозит смертельная опасность, и Сергей бросается в круговорот событий, одновременно разворачивающихся на территории нескольких европейских стран. Шансов уцелеть, а уж тем более победить, в этой безумной гонке у него практически нет.
Авторы: Вересов Дмитрий, Константинов Андрей Дмитриевич, Шушарин Игорь
— Осторожно! Не картошка!
— Да ладно тебе, не учи убогого. Ты сейчас куда?
— Если я тебе больше не нужен, пойду верну метрополитеновским «Анкер» и двинусь на воссоединение с семьей.
— Валяй. И — спасибо за помощь.
— Одним спасибо не отделаешься.
— Заметано. Украду тебе со свадебного стола бутылку армянского.
— Две! И еще, Толян, не вздумай проболтаться! Меня здесь не было, я тебе не видел. Если до моего руководства дойдет слушок, что я участвовал в этой вашей авантюре, боюсь, одним неполным служебным не отделаюсь. Я по твоей милости сегодня нарушил минимум двадцать параграфов служебной инструкции.
— Брось! Тормоза придумали трусы, а инструкции — крысы. Штабные, — автоматически отшутился Толян. В данный момент опера большего всего тяготила неукладывающееся в его изначальное логическое построение время взрыва — 16:30. Если следовать сценарию свадьбы, в это время вся их гоп-компания, включая молодых, уже вовсю будет кутить в ресторане.
Перехватив коробку подмышку, Толян двинулся к своим. А взрывотехник Геращенков побрел в сторону метро, размышляя о том, что перед тем как воссоединиться с семьей, ему жизненно-необходимо махнуть соточку. А то и все сто пятьдесят…
Дима-Богомол сиротливо раскинулся на заднем сидении «копейки» в позе распятого на кресте ветерана восстания Спартака — в данный момент его руки были зафиксированы «браслетами» к противоположным дверцам машины. На лице — скорбь, под носом — красная юшка, на устах — беззвучные проклятия. «Ваша поза меня удовлетворяет», — процитировал своего любимого Бендера Толян, по-хозяйски усаживаясь спереди и водружая себе на колени коробку с «адской машинкой». Настроение у опера сейчас было приподнятое, ибо одного только беглого взгляда на Танкиста хватило, чтобы разрешить головоломку с выставленным на бомбе таймером.
— Везем в контору? — поинтересовался у начальника Андрюха Кутепов, рожа которого буквально светилась от удовольствия. Еще бы: за каких-то полчаса столь легко и изящно срубили даже не «палку», а целую «палицу»! Правда, на дырку для ордена, всё одно, не тянет, но вот на премию в приказе — вполне.
— Погодь чутка. У меня тут одна мыслишка появилась… Кто там с тобой на дежурной приехал?
— Стандартный набор: Додик, Симпсон и Михальченко.
— Во, Симпсон самое то. Отправь-ка ты его в «Пассаж», пусть купит диктофон.
— Чего купит?
— Диктофон. Ну и батарейки к нему, соответственно. Только предупреди: чтобы одна нога здесь — другая там. Как никак бомбу везем. И она, сука такая, между прочим, тикает.
— Ага, легко сказать купи. А на какие шиши?
— Одолжим. Вон, хотя бы у Дмитрия Леонидовича. Ему теперь все равно деньги долго не понадобятся, — Толян перегнулся и, сноровисто обшарив карманы задержанного, жестом заправского фокусника выудил пухлый лопатник. Богомол зыркнул злобно, но комментировать происходящее не стал — берёг лицо и нервы…
— …Теперь куда?
— Давай, сворачивай на Минеральную, там до конца и налево. Аккурат в пустырь упрешься.
— Понял, делаю.
— Мужики там как, не отстали?
— Все нормально, висят на хвосте… Сюда что ли?
— Во-во. И до упора…
Через пару минут вишневая «копейка» остановилась посреди огромного пустыря, расположенного на территории одной из городских промзон. Метрах в пятидесяти от нее притормозила служебная «девятка» с непримиримыми борцами с организованной преступностью внутри.
— Так, Андрюха, теперь дуй к нашим. Скоренько обеспечьте подобие оцепления. Дабы сюда бомжара какой или собачник случайно не забрел. А мы тут пока с Дмитрием Леонидовичем пообщаемся.
Кутепов подорвался исполнять приказание, а Толян с явным облегчением убрал с коленей коробку и положил ее на водительское сидение. Пошарив в бардачке, он выудил из него замасленную тряпку и вытер свои, вспотевшие от напряжения, ладони.
«Распятый» Танкист молчал и лишь бросал косые нервные взгляды на левое запястье с «Лонжином».
— Хорошие часы, — похвалил оперативник. — Почем брал?
— Пошел ты!..
— Понял. В таком случае лирику опускаем, переходим к суровой прозе. Сейчас я задам тебе несколько вопросом, а ты мне на них ответишь: честно, обстоятельно и под диктофон.
— Да пошел ты!.. — повторил Танкист и снова скосился на часы.
— На самом деле, по закону жанра, сейчас ты должен был задать мне вопрос: «А что будет, если я не отвечу?», — спокойно напомнил Толян.
— И что же будет? — оскалился Танкист.
— Я пойду к своим покурить, а тебя оставлю здесь. И через… э-э… девять минут и ты,
