Полуночные кружева

неприметной внешности, с глубокими залысинами.
— Как дела, Ник?
— Так, как и планировалось.
— Покажи.
Мужчина вышел в коридор и направился в один из отсеков. Алиса последовала за ним. Они остановились перед дверью с надписью «Кладовка». Ник открыл ее и включил свет. Помещение без окон, стены закрыты стеллажами с инструментами и маслами. Цементный пол был в пыли, но один участок выделялся. Прямоугольник размером метр на два был покрыт свежим цементом и походил на заплатку. Еще вчера на этом месте была яма, а сегодня яма стала могилой, но попал в нее не тот, для кого ее рыли.
— К утру высохнет, — пробурчал Ник.
— Я беспокоилась за тебя.
— Напрасно. Я же знал, что меня ждет, и сработал на опережение.
— Ладно. Пойдем помянем Майка по русскому обычаю, — сказала леди Энсли, и они вернулись в комнату отдыха.
Ник знал, что Алиса не пьет дешевые напитки, поэтому шофер хозяина специально для нее хранил в тумбочке дорогой коньяк и хрустальную посуду. Он постелил на кресло чистую кружевную салфетку, после чего Алиса села и приняла бокал с коньяком.
— Царствие ему небесное, — тихо сказала она.
— Гореть ему в аду! Как и нам с тобой. Убийцам не место в Царствии Небесном.
— Из ныне живущих на земле ни для кого нет места на небесах.
— И даже для лорда Энсли?
— Мой муж отнял жилье у тысяч англичан, чтобы строить на их месте дома-дворцы для себе подобных. Его интересовали только деньги и власть. Мы его вовремя остановили.
— Остановил его Майк. Вот только он не знал, что его ждет могила, а не доля с наследства. А я все еще жив, потому что не требую денег и подчищаю за тобой грязь.
Алиса стрельнула на собеседника суровым взглядом.
— Слишком много болтаешь. Деньги тут ни при чем. Просто не люблю свидетелей.
— Понятно. Я не в счет. А Татьяну ты не боишься?
— Таню? Во-первых, она дура и ни о чем не знает. Во-вторых, она без меня сдохнет. Одиночество тоже убивает. А у нее, кроме меня, никого нет.
— Дура дурой, но служит тебе десять лет, а за этот срок ты хоронишь третьего мужа и после смерти каждого получаешь состояние. Тут все и так понятно. Большого ума не нужно.
— А ты становишься опасным, Ник.
— Я твой сообщник. И мне достаточно того, что ты иногда пускаешь меня в свою постель.
— Майка я тоже пускала.
— Он был нужен тебе для дела. Одноразовый вариант. А я работаю на тебя девять лет. Если бы ты хотела от меня избавиться, то не предупредила бы о том, что Майк вырыл для меня могилу. Он пригласил меня на выпивку, заготовив нож вместо джина. Спасибо, моя милая леди, что избавила меня от лишних хлопот. Майк уже и цементный раствор приготовил. Мне даже руки марать не пришлось.
— Ну, хватит об этом. Меня беспокоит Рок.
— Адвокат?
— Именно. Вот он может знать больше, чем ему положено. Его дураком никак не назовешь.
— И что он может сделать?
— Не знаю, но, кажется, Рок что-то задумал. Он предложил мне купить виллу на Женевском озере.
— У тебя же есть вилла в тех местах, — удивился Ник.
— Но откуда ему об этом знать? Совпадение или намек? В совпадения я не верю. А если он до чего-то докопался?
— Невозможно. — Ник махнул рукой. — С первым мужем ты жила в Америке под другим именем. Со вторым во Франции, сменив фамилию. А в Англии появилась под настоящим именем. Тут черт голову сломает. Кто будет искать твои концы в Штатах, если ты русская? Но если ты настаиваешь, то можно и с адвокатом разобраться.
Алиса сделала глоток коньяка и закурила.
— Его нельзя трогать. Это будет уже перебор. Я уеду на пару недель в Россию, навещу старых друзей. Ты же не спускай глаз с адвоката. Я хочу понять, что он задумал.
— Все сделаю как надо. А сейчас я хотел бы получить немного удовольствия. Знак внимания за проделанную работу.
— Здесь? Нет. Сегодня ты можешь пойти со мной в дом. Нас никто не увидит. Прислуга получила выходной. Татьяна придет только в пять утра делать мне укол. Так что могу уделить тебе час.
Ник расплылся в улыбке.
В особняке действительно никого не было, кроме Татьяны. В одиннадцать вечера она сделала хозяйке укол, но Алиса не легла спать, а оделась и ушла. Таня наблюдала в окно, как Алиса скрылась в аллее, ведущей к гаражу. Смерть мужа развязала ей руки, и теперь Алиса могла ходить к любовнику в открытую.
Тане захотелось похулиганить. Иногда она себе это позволяла, если знала, что ее никто не увидит. В свои сорок два в душе она еще оставалась девчонкой. Жизнь в панцире сохранила в ней не выплеснутую наружу энергию. Не зря же говорят: в тихом омуте черти водятся.
Таня распустила пышные рыжие волосы, накрасила губы, подвела глаза и превратилась из безликой полумонашки в