Полуночные кружева

Никита Андреевич Сухинин собирался на заслуженную пенсию, или в почетную отставку, как озвучивалось официально. Старые раны, ревматизм да и обычная человеческая усталость. Шутка сказать, тридцать семь лет в милиции. Мог бы и генералом стать, но карьера Сухинина не интересовала, а оперативная работа не отпускала. Начальником главка был его ученик Юра Шкловский. Вот он занял свое место. Сыщик паршивый, но организатор отличный. К нему Сухинин и шел по вызову.
Авторитет полковника был таков, что он мог открывать двери ногой и входить без стука, однако деликатность не позволяла. Сухинин никогда не повышал на подчиненных голос, разговаривал тихо и старался быть фигурой не приметной. Всегда ходил в штатском, да еще носил шпанистскую кепчонку.
Секретарь в приемной вскочил и открыл перед полковником дверь в кабинет начальника управления.
Сухинин кивнул и вошел. Навстречу ему из-за стола поднялся высокий, седовласый, с мужественным лицом генерал Шкловский.
— Привет, дедуля, — пробасил генерал. — Совсем от рук отбился, даже на оперативки являться перестал.
— Тебе моего зама мало? Через несколько дней он займет мое место. Я-то тебе зачем?
— Твое место занять нельзя. Должность можно, но не место.
Они по-дружески обнялись и уселись рядышком за столом для совещаний.
— Мягко стелешь, Юра. Чего задумал? — спросил Сухинин.
— Ну перед тобой юлить бесполезно. Подполковника Горбаша прочат на место начальника уголовного розыска города. Парень вроде толковый, но не из наших, твою школу не проходил. Сверху толкают.
— Министерство? Где-то нагадил, так его к нам перекинули с понижением и дальнейшим восстановлением.
— Ну почему ты, Никита Андреевич, всегда так конкретен.
— Издержки профессии. Так я тут при чем?
Генерал закурил папиросу. Он следовал старым традициям своего отца, работавшего в УГРО с начала пятидесятых. Курил папиросы сталинской марки «Герцеговина Флор», чай пил из стакана с подстаканником и писал перьевой ручкой.
— Дал я Горбашу простенькое дело о наезде, а он в нем утонул. Надо вытащить парня из болота. Следы уже остыли. Кроме тебя, Никита Андреич, никто эту головоломку не разгадает.
— Брось, Юра. Я не поводырь. Шестьдесят два года исполнилось, а ты предлагаешь мне по дворам бегать. Мой поезд ушел.
— Да знаю я все. И Горбаш мне не брат и не сват. Но дело-то не в наезде на прохожего, а в том, чья машина наехала на бедолагу. Ветеран. Кавалер трех орденов Славы всех степеней. Тут уж с меня три шкуры сдерут, а следствие в тупике. Расхлебать эту кашу только тебе под силу.
— Ну ты-то, Юрик, сидишь на своем месте. Менять тебя глупо и делать этого никто не будет. По мордасам надают и правильно сделают. А вот за ветерана обидно. Мой отец медаль «За отвагу» получил на фронте, так он всю жизнь ею гордился, а тут три Славы на кону. Ладно, постараюсь разобраться. Мне нужен кабинет и дело. Потом я допрошу всех участников следственно-разыскной группы по одиночке. Вечером доложу о результатах и предложу свои варианты.
— Дело у меня на столе. — Генерал расплылся в улыбке. — Сейчас соседний кабинет свободен, зам в отпуске. Все, кто участвовал в розыске, будут в управлении еще до того, как ты дочитаешь дело.
— Ты не понял, Юра, смысла слова «все». Мне нужны медики, криминалисты и свидетели. Если я не смогу решить задачу в кабинете, тогда пойду на улицу.
— Они выстроятся к тебе в очередь, как к стоматологу.
— Возможно, кому-то будет больно, а кому-то придется сказать спасибо. Подполковник Горбаш сядет в общую очередь.
Генерал встал:
— Слушаю, товарищ полковник.

Генерал и впрямь постарался. Даже откомандировал Сухинину своего личного секретаря — молодого парня, обладающего великолепной памятью. Старший лейтенант Рыжиков помнил все номера дел, прошедших через генерала, знал всех сотрудников управления по имени-отчеству, невзирая на звания и должности. Ходячая энциклопедия, иначе не назовешь.
В огромном кабинете заместителя Шкловского полковник чувствовал себя неуютно. Он устроился за журнальным столиком у окна, ближе к двери. Ознакомившись с делом, ему показалось, будто он прочел букварь для первоклашек. На все вопросы имелись примитивные ответы. Такой сюжет его не устраивал. Полковник вызвал секретаря.
Рыжиков вошел, как положено, чуть ли не строевым шагом. Он хорошо знал и уважал Биндюжника. Такое прозвище Сухинин получил не зря. Он был родом из Одессы-мамы, с детства рыбачил, потом служил на флоте и после службы, отбив «склянки», пришел в