Полуночные кружева

и он предложил выйти из подвала на воздух и покурить.
— Тут как-то свежее, доктор.
— Дело привычки. Девчонку, конечно, жалко. Очень красивая краля, и такая глупая смерть.
— Умных смертей не бывает. Что вас так возмутило?
— Послушайте, это называется убийство с добиванием. Травмы, полученные жертвой при аварии, можно назвать пустяковыми. Через неделю уже плясала бы. Но ей вкололи сильный яд под кожу. Я обалдел. Состав сделан из редчайших препаратов. Три часа у меня ушло на поиски следа от укола. Еле нашел. Кололи в мозжечок. Не мое, конечно, дело, я дилетант, но укол делал опытный человек. Медсестра или врач. Или убийцу научили, куда колоть. Место опасное, надо же мозг не повредить, чтобы при вскрытии не заметили. Врачи привезли мне труп и плечами пожимают. Приезжаем, говорят, а она мертвая. С чего бы? Сотрясение — это не смертельно, потеря крови минимальна. Три-четыре перелома не в счет. Я и сам прибалдел. Так вот что я подумал. Их было двое. Один на машине, а другой рядом. Тот сбил и смылся, а этот вроде как ни при чем. Свидетель. Подбежал первым, нащупал пульс, приподнял голову и закончил за шофера его работу, а потом растворился в толпе.
— У вас отличное воображение, доктор.
— Практика. По сорок трупов в неделю вскрываю. Всякого повидал.
— Спасибо за важную информацию.
— Отчет заберите. Там все сказано.
— А отчет по составу яда вы мне можете сделать?
— Пять элементов назову точно, остальные легко растворимы. Но это вспомогатели. Дайте листок, я напишу вам три главные составляющие, от них и пляшите. Их можно достать в больницах, но не в каждой и не все сразу.
Полковник передал патологоанатому блокнот и ручку.
— Значит, надо работать в больнице, чтобы их собрать?
— И не просто работать, полковник. Такие препараты хранят в сейфах, а медсестрам от них ключей не дают.
Сухинин вернулся в машину. Обычное дело о наезде, где его ученик генерал Шкловский попросил защитить честь ветерана, обвиненного в автоаварии с летальным исходом, начало приобретать окраску умышленного убийства.
Сухинин достал телефон. Первым делом он позвонил теперь уже своему секретарю Рыжикову:
— Послушай, Сема, а где находятся все материалы видеонаблюдений с места происшествия?
— У гаишников, Никита Андреич.
— Вызови их человека, который занимался этим делом, к нам, и пусть захватит пленки. Я хочу махнуть в фитнес-клуб и вернусь в управление.
— Наверное, не все у вас получится. Есть сообщение от майора Караванова. Он нашел труп ветерана в гараже. Выслал туда спецгруппу.
— Я так и думал. Пусть ничего не трогают. Срочно отсылай туда слона Чиркина. Он знает, что искать. Труп старика отправляйте в морг шестой больницы. Там толковый анатом. Я сейчас его предупрежу, а потом поеду на место к Караванову. Выполняй!
Сухинин убрал телефон в карман:
— Ну началось!
Ему оставалось потереть руки, как в старые времена, но сейчас не хотелось этого делать. Сухинин вдруг понял, что стал дряхлеть. Былые азарт и злость, с которыми он всегда шел в бой, теперь сменили опыт и холодный расчет. Что ж, пора смириться с требованием времени. Это будет его последнее дело, но он доведет его до знаменателя и найдет виновных.

Стоя у окна и глядя в сад, Гортинский долго молчал, думая о чем-то своем. Секретарь сидел в кресле и помалкивал, потягивая трубку, подаренную хозяином. От сигарет он отвык. Геннадий Алексеевич не выносил дыма. Исключением был ароматный голландский табак, который он курил сам. Сергей уже привык к странностям своего босса и даже научился делать коктейли, разбираться в блюдах высокой кухни и правильно подавать приборы к столу. Что ж, и такой опыт пригодится в жизни. Но главное было в другом — Гортинский ему нравился. Этот человек совсем не походил на тех людей, с которыми Сергея сталкивала жизнь. Геннадий Алексеевич умел заражать партнера своими идеями, легко и непринужденно общался и ничего не требовал, но ты сам готов был услужить ему. Он никогда не жаловался на свои болячки и вовсе не думал о смерти, которая стучалась в его дверь. Жизнерадостный и непринужденный, самоироничный и саркастичный, он всегда был разным, но интересным. Сергей даже стал подражать манерам босса, но пока у него это плохо получалось. Не хватало аристократизма, воспитания, а об эрудиции и говорить не приходилось.
Гортинский отошел от окна и показал секретарю четыре пальца.
— Что вы видите, Сергей?
— Четыре пальца.