Полуночные кружева

Конечно, первая жена могла бы претендовать на наследство, если бы не было других наследников, но они нашлись. Это я, законный муж и вдовец Алисы. И этот вопрос даже вы со своим опытом оспорить не сможете.
— В общем-то, здесь много казуистики.
— Вот вы ей и займитесь, приняв мою сторону, а не первой жены сэра Энсли. У вас все получится. Не сомневаюсь в этом.
— Такое дело дорого стоит.
— Оплатите из собственного кармана, иначе сами угодите за решетку на долгие годы.
Гортинский достал из кармана сложенные бумаги и протянул адвокату.
— Николас Дэлмер пойман с поличным нашими бдительными стражами закона. Он дал чистосердечное признание, и его будут судить как убийцу. Так как вы наняли конюха убить Алису, за вас возьмется Скотленд-Ярд. Здесь все сказано. Это копия, но почерк Дэлмера вам известен. Скажу просто. В моих силах дать ход этим бумагам или промолчать.
Стилл очень внимательно прочел признания конюха и сделался белым как мел.
— Да, конечно, вы имеете полное право на наследство своей жены. Я уверен, что добьюсь положительных результатов, — тихо пробормотал адвокат.
— Не сомневался в вашем здравомыслии. Приступайте к работе немедленно, а сейчас мы вас больше не задерживаем.

Каждую среду в особняке Геннадия Алексеевича Гортинского собирались друзья, чтобы расписать так называемую «пулечку», поужинать, а затем посидеть в гостиной, попивая коньяк и дымя дорогим голландским трубочным табаком.
В компанию Гортинского входили люди успешные, влиятельные. Вместе они составляли определенную силу. Но объединяло их в первую очередь то, что они знали все темные стороны друг друга. А потому могли, не изворачиваясь, не хитря, не притворяясь, спокойно расслабиться и отдохнуть от суетного мира.
Геннадий Алексеевич был самым богатым человеком из присутствующих. Умение плести интриги, делать неординарные ходы и ставить конкурентов в тупиковые ситуации позволили ему сколотить огромное состояние и подняться на высшую ступень олигархического сообщества.
Но и на старуху бывает проруха, и однажды нашелся умник, сумевший обыграть великого комбинатора. В одночасье жизнь Гортинского резко изменилась в худшую сторону. Геннадий Алексеевич разорился. Друзья от него не отвернулись, напротив, сочувствовали и хотели помочь, но не знали чем.
После традиционного ужина все перешли в гостиную, каждый по обычаю занял свое кресло.
Прокурор Московской области Александр Александрович Вершинин, полный мужчина с представительной внешностью, сел у окна. Он никогда не садился к входной двери спиной. На его жизнь уже трижды покушались, и Вершинин стал очень осторожным человеком, даже в гостях у друга предпочитал соблюдать бдительность, и это при том что особняк Гортинского считался неприступной крепостью.
Борис Федорович Гаврилович никого не боялся, он сел в кресло, стоящее спинкой к двери. Гаврилович занимал должность главного врача крупнейшего медицинского онкологического центра известного не только в стране, но и за рубежом. Заслуженный профессор, доктор наук, светило. Единственный из присутствующих гостей, не имеющий врагов.
Вадим Иннокентьевич Бортник, как правило, разливал напитки, чем и занимался на данный момент. Он был самым молодым в компании (ему недавно стукнуло пятьдесят), слыл успешным адвокатом и имел свою контору. На него работало более ста юристов, и за свою двадцатипятилетнюю практику он не проиграл ни одного дела. Последние пятнадцать лет Бортник занимался делами Гортинского, и очень успешно. Но в последнее время Вадим Иннокентьевич чувствовал себя неуютно. Гортинскому предстоял тяжелый судебный процесс, и Бортник имел серьезные опасения, что его проиграет. Но не факт проигрыша беспокоил Вадима Иннокентьевича, а то, что он не сможет защитить человека, которому обязан своими достижениями.
Усевшись, гости получили по пузатому бокалу коньяка и достали свои трубки. Табаком, как всегда, угощал хозяин.
Гортинский подошел к камину и взял с мраморной полки конверт.
— Вчера я получил не совсем обычное письмо, друзья мои. Думаю, многих из вас оно развеселит, кого-то заставит задуматься, а кто-то пожелает высказать свое мнение после услышанного. В этом письме заложена любопытная идея, достойная внимания.
— Это хохма? — спросил прокурор.
— Скорее сюрприз. Его писал человек, обладающий гибким умом и отличной фантазией.