Помни имя свое

мина разорвалась совсем рядом. Потом — наступила оглушительная тишина…
— Все целы?!
— Да! Так точно!
Многие не ответили. Они просто продолжали копать, вгрызаться в камень, рвать его, чтобы во время передышки создать себе хоть какие-то позиции, укрыться от волны стали, готовой обрушиться на них. Это был не Ирак девяносто первого и не Фолкленды. Это был Корея пятьдесят первого года. Или Сталинград сорок второго…
— Стой.
Их «КамАЗ» остановился около чек-пойнта, обычного чек-пойнта в афганской глуши. Собранный из типового набора бетонных плит, со спутниковой антенной, обжитый за время долгого и бессмысленного стояния здесь. Привлекло внимание необычно большое количество бронетехники у блока — две легкие бронемашины Феннек и два новеньких колесных транспортных средства морской пехоты США — угловатый, высокий ящик на восьми колесах. Над блок-постом вместе с флагом НАТО — висел голландский флаг.
«КамАЗ» затормозил, морские пехотинцы, стоящие на защитной позиции и даже не пытающиеся как-то регулировать движение морские пехотинцы США вскинули свое оружие.
— Friendly! Friendly! — на английском языке в НАТО это знали все.
Автоматы и пулеметы морских пехотинцев опустились.
— Вы кто такие нахрен?!
— Германский Бундесвер! Мы потеряли свою технику!
Командовавший морскими пехотинцами сержант — подал знак, чтобы опустили оружие. Показал на здание блок-поста.
— Командование там, парень…
Падающее в горы солнце. Змеящаяся дорога, разрезанная на две части бетонными ти-уолсами. Нескончаемое движение колонн машин — афганских, НАТОвских, миротворческих — всех. На север, где может быть — спасение…
Внутри бетонного здания — было не протолкнуться. Вооруженные люди, работающее старенькое радио. Связь не работала последние часов пять и явно не просто так — что-то сделали со спутниками связи.
Находившиеся в выделенном под импровизированный штаб помещении офицеры — подняли головы от карты, рассматривая вошедшего, оценивая, стоит ли иметь и с ним дело, и тот ли он, за кого себя выдает.
— Кто вы? — спросил офицер с полковничьими погонами и табличкой Йенссен на форме.
— Лейтенант Гюнтер Крайс, кэмп Мармаль.
— Кто из офицеров у вас там командовал?
Никто никому уже не доверял.
— Кемпински.
— Нормально, я его знаю… — сказал один из американцев — нормально.
— Сколько с вами людей?
— Одиннадцать человек. И нет техники. Мы оставили часть группы и всех убитых и раненых на таджикской границе. Потом — получили приказ идти в направлении Кабула и присоединиться к соединениям, обороняющим город. Кэмп Мармаль уже эвакуировался.
— Полковник Йенссен, армия Нидерландов. Значит, техники у вас нет, так?
— Так точно, сэр.
— Значит, вам нечего делать в Кабуле — сказал один из американских морских пехотинцев — танки пакистанцев на первом национальном шоссе, уже у Кабула. Сегодня ночью, будь я проклят, будет штурм, но там уже только наш арьергард. Ты больше нужен здесь.
— У меня есть приказ и я обязан его исполнять.
— Превосходно — сказал полковник — а у меня есть целый нахрен проход в горах, из Пакистана и прямо в центр Афганистана. Техника здесь вряд ли пройдет, но пехота — запросто. И мне надо его прикрыть, потому что никто не задумался над тем, как это сделать. И вдобавок — обеспечить эвакуацию совершенно секретной информации из Джебаль-Сарая.
Лейтенант Гюнтер Крайс тяжело вздохнул.
— Приказывайте, герр полковник…
Ущелье Пандшер еще во времена советской оккупации приобрело мрачную известность. Нельзя сказать, что его нельзя было взять — брали, как минимум дважды, в ходе одной из зачисток был высажен самый массированный вертолетный десант в истории Советской армии и один из самых массированных в мировой — только американцы во Вьетнаме делали что-то подобное. Проблема была вот в чем — это ущелье можно было захватить, но нельзя было замирить. Какую бы власть там не ставили — в лучшем случае представители власти через пару дней прибегали на советский блок-пост в Рухе, последнем пункте пребывания Советской армии. В худшем — на блокпост подбрасывали их отрезанные головы. Не удавалось схватить и лидера сопротивления, сына полковника королевских вооруженных сил Афганистана Ахмад Шаха Масуда, харизматичного и независимого полевого командира, который почти не признавал власть контролируемой ЦРУ Пешаварской семерки. Ущелье Пандшер имело огромное количество пешер, ходов, ответвлений, которые взять и зачистить было физически невозможно. Здесь было настоящее маленькое государство, независимое от власти в Кабуле, живущее торговлей, контрабандой