На протяжении двадцатого века война не прекращалась ни на миг. Ожидая эпоху всеобщего благоденствия, на самом деле мы вступили в эпоху войн.Впрочем, двадцать первый век сулит нам еще более страшные испытания и новые войны, войны нового типа — непрекращающееся войны.Эти книги о нашем будущем… О летящих из прошлого камнях. О людях, решивших переделать мир.
Авторы: Афанасьев Александр Николаевич
и добычей лазурита. Оно таким осталось и после ухода Советской армии — Масуд не нашел общего языка с семеркой, а Талибану объявил войну.
В две тысячи первом году, за два дня до событий 9/11 — Масуд был убит. Но дело его осталось живо — пришедшие американцы помогли разгромить Талибан. Пандшерское ущелье осталось одним из немногих спокойных мест в Афганистане здесь не любили ни талибов, ни пакистанцев, а за проповеди про джихад могли просто убить. Национальный и этнический состав живущих здесь людей был очень пестрым — от войны здесь спасались многие. Здесь же, в населенном пункте Джебаль Ас-Сарадж находилась штаб-квартира афганской внешней разведке RAMA. В которой рядом с кабинетом директора были три советнических кабинета — от ЦРУ США, СВР РФ и индийской RAW. Учитывая тот факт, что в Афганистане игры велись нешуточные — информации в афганских файлах скопилось чертовски много, и информация эта могла быть смертельно опасной для многих…
Они так и выдвинулись — от блок-поста на дороге в сторону Джебаль-Сарая, две нидерландские бронированные машины, две машины с морскими пехотинцами США и их «КамАЗ», который они использовали как транспортное средство последние несколько часов. Дневная жара спала, небо было исполосовано инверсионными следами самолетов, на горизонте — виднелись массивные, величественные горы, перед которыми в свое время спасовала советская армия, и в которых не было никаких шансов у армии пакистанской.
Джебаль-Сарай изначально даже не был городом — просто центр уезда, такие города отличались от кишлаков только размерами, а так все было так же — немощеные улицы, скот, играющие дети. Время изменило этот город — здесь так и продолжал оставаться неофициальный центр того, что называется «Северный альянс»
[89], здесь строили дорогие дома самые предусмотрительные из богачей, сюда провели асфальтированную дорогу, электричество, здесь был интернет — все это делали американцы, честно и на совесть. Теперь этот город — обещал стать первым, где талибы и пакистанцы могли встретить серьезное сопротивление.
У въезда в город — они встретили танки. Это были первые признаки какого-то организованного сопротивления афганской армии вторжению — по крайней мере, это было реальное воинское подразделение сохранившее матчасть и боеспособность. Танки занимали позиции на подступах к городу, тяжело ворочались, ревели двигателями. Где-то здесь — должно было быть и командование этой частью….
Лейтенант ехал в нидерландском Феннеке вместе с полковником Йенссеном, потому то он и получил задание сопровождать полковника на переговоры. У них не было переводчика, ни на пушту, ни на дари, поэтому, они не могли объясниться с встречными афганскими солдатами, кто им нужен и зачем. Да и просто — боялись попасть под танк. Так и искали штаб или кого-то из офицеров, подсвечивая фонариками и смотря по сторонам. В небе, в темноте — ревели турбинами самолеты, свои — не свои — непонятно.
Им все же удалось найти командование. Несколько белых «Тойот» сгрудились в одном месте, в темноте — белый цвет был хорошо виден даже без подсветки. Тем более, что рядом — жгли костры, охрана штаба, вместо того, чтобы охранять — жарила мясо. Автоматы — на коленях.
— Парни, где здесь штаб? — спросил Йенссен по-английски.
Афганцы недоуменно переглянулись. Ни одному — и в голову не пришло спросить документы. Потом один что-то сказал на лари.
— Штаб, штаб. Главный.
— Генерал — сказал Крайс. Он знал, что это слово одинаково звучит на многих языках и афганцы, скорее всего, поймут его.
Афганцы указали на машины…
Здесь оказался штаб самого генерал-лейтенанта Кадира, командующего двести третьим корпусом, который непонятно как оказался здесь, в Джебаль-Усссарадже. Штаб-квартира двести третьего находилась в Газни, и из всех корпусов афганской армии он имел минимальный боевой опыт. Радовать это не могло.
Вместе с генералом был переводчик, он представился как Сади. Судя по тому, какие взгляды он иногда бросал на генерала — лейтенант заподозрил неладное. Но говорить ничего не стал. У них тоже в Берлине на каждом шагу висит — Папа, их бин швуль
[90]. Здесь этой мерзости хватает, ей сотни лет, в то время как в Берлине эта мерзость лет двадцать назад появилась…
— У вас есть связь с командованием? Какое задание получила ваша часть? Какими ресурсами вы располагаете? — завалил генерала вопросами полковник Йенссен.
Переводчик перевел. Генерал зевнул, подозрительно коротко ответил.
— Господин генерал говорит, что у него нет связи с Кабулом, но она ему и не нужна. Он отлично знает, что делать, потому что делал это не раз.
— Господин генерал знает, где расположен противник, какие у него силы?
