На протяжении двадцатого века война не прекращалась ни на миг. Ожидая эпоху всеобщего благоденствия, на самом деле мы вступили в эпоху войн.Впрочем, двадцать первый век сулит нам еще более страшные испытания и новые войны, войны нового типа — непрекращающееся войны.Эти книги о нашем будущем… О летящих из прошлого камнях. О людях, решивших переделать мир.
Авторы: Афанасьев Александр Николаевич
показывали в фильме — с рвом, с подъемным мостом. Каменные стены уходили куда-то ввысь, в них было не меньше пятидесяти метров высоты. На стенах — стояли герольды и трубили что-то в свои украшенные флагами трубы. Лейтенант с удивлением увидел, что на одной из башен развевается старый германский флаг — белый, с черным орлом и черным крестом.
Но еще больше — он удивился, увидев на одном из валунов, лежащих на подходе к замку сидящего человека. Человек этот был невысок, худощав, его сухое тело красиво облегала темно-синяя форма оберст-лейтенанта люфтваффе. На шее у этого человека был Рыцарский крест и его почти белые, яростные глаза смотрели на…
На правнука.
Это был оберст-лейтенант Люфтваффе Гюнтер Крайс. Живой и здоровый…
Лейтенант смотрел на прадеда, не в силах поверить тому, что он видит.
— Дедушка? — растерянно спросил он.
В семье Крайса — про прадеда говорить было нельзя, ни хорошее, ни плохое. Он считался военным преступником.
Оберст-лейтенант улыбнулся.
— Не ожидал тебя здесь увидеть. Как ты сюда попал?
Лейтенант начал сбивчиво рассказывать о том, как им приказали удерживать высоту, как они пережили атаки моджахедов, как они увидели высадку китайских десантников с парашютами, как они до последнего держались на высоте. Как последний оставшийся в живых (наверное) подорвал остатки их мин и саперных зарядов, чтобы никто не достался врагу. Прадед понимающе кивнул.
— Знакомая история. И скверная. В Кенигсберге было что-то подобное. И в Берлине тоже. За плохого командира всегда расплачиваются его подчиненные. Кровью.
Лейтенант хотел сказать, что все просто произошло очень неожиданно, и командование не знало, что начнется общее наступление. Но тут он увидел, что такие же женщины, как та, что была рядом с ним — ведут его сослуживцев, его отряд по опущенному мосту в замок.
— Дедушка… а где это мы?
— А сам не догадываешься?
Знакомое слово вертелось на языке лейтенанта. Но это слово — в современной Германии тоже было запрещено, оно считалось нетолерантным и отдающим реваншизмом.
— Это что… Валгалла?!
Оберст-лейтенант лукаво подмигнул правнуку.
— Похоже, ты понравился Труди, она тебя не отпускает. Думаю, ты не будешь терять время даром, ага?
— Но это же… все неправда.
— Что — неправда?
— Этого же нет!!!
Оберст-лейтенант покачал головой.
— Смотрю, жидовская пропаганда на тебя плохо подействовала. Пошли, нечего здесь сидеть. Времени не так много.
Они неспешно подошли к опущенному мосту, ступили на него. Лейтенант топнул ногой — и мост отозвался глухим, сочным звуком, каким и должно отзываться дерево.
Чудеса.
— Простите, фройляйн Труди, а где…
— Не трудись — бросил прадед, идя впереди — она не умеет говорить. Но я бы не сказал, что это недостаток женщины, скорее это достоинство. Признаюсь, твоя прабабушка была ужасно говорливой, хотя я все равно всегда скучал по ней. И потому не посещал никогда полевых борделей.
Они прошли во двор замка, замощенный грубо обтесанными бетонными плитами. Кое-где, через стыки пробивались мох и невысокая трава…
За спиной, с шумом и ворчанием заработал какой-то старый, массивный механизм. Лейтенант оглянулся — герольды поднимали мост.
Внутри — было все так, как и в старинных замках. Здания было сложены из того же камня, что и стены, стекол не было, вместо них — что-то похожее на бойницы. Ни техники, ни лошадей, ни экскурсантов не было, только эти девицы и еще несколько человек, прогуливавшихся по двору — на двоих была форма СС! Прадед поприветствовал их, вскинув руку вверх в нацистском салюте — и они ответили ему.
Все это походило на костюмированное представление, устроенное сумасшедшим, которому захотелось в тюрьму. Вот только оно, почему-то не кончалось…
— Пошли. Нам сюда. Перекусим… — сказал прадед.
Они зашли в квадрантное, не меньше двух этажей здание, отодвинув в сторону массивную, дубовую дверь — она была такой тяжелой, что взрослый мужчина мог открыть ее с трудом. За дверью — оказалось что-то вроде места для осмотра и чистки оружия — длинные столы и на них чего только не было. В основном — оружие второй мировой войны, в том числе и такое, какого лейтенант никогда не видел.
— Положи оружие сюда — велел прадед — оно никуда не денется. Как настанет твой через — возьмешь.
— Мой черед?
— Потом объясню. Делай, что тебе говорят.
Лейтенант оставил и пулемет, и китайский автомат. Помещение было освещено плохо, масляными лампами и факелами.
— Надо что-то придумать с освещением — ворчливо сказал прадед — этим уже ты займешься. Надоело. Скоро я буду видеть не хуже летучей мыши.
