Помни имя свое

израильских представителей здесь. С нашей помощью — их послали куда подальше с их непременными требованиями. После этого — какие-то педерасты совершили теракт на стратегическом объекте, подорвали нефтепровод, отчего мистер Гудчайлд так расстроился, что звонил в Вашингтон и просил прислать сюда морских котиков, чтобы кое с кем серьезно разобраться…
Американец фыркнул.
— Привяжи метлу, Рик.
— Да брось. Здесь все всё знают, все со всеми знакомы и мило, по-семейному разбираются друг с другом. Настоящий Западный Берлин на восточный манер. Вот только вместо торта в лицо можно получить пулю…
Майор заметил их первым — только потому, что одного из них видел раньше. Это был как раз тот самый парень, которого он угостил рукоятью пистолета по башке — и, судя по видным даже отсюда черным кругам под глазами, угостил прилично, до сотрясения мозга. Второго он никогда до этого не видел — коротко стриженный, высокий, с вытянутым, лошадиным лицом.
Пострадавший нащупал его взглядом и совершенно ничего не опасаясь, показал в их сторону рукой. После чего эти двое стали пробираться между столиками в их направлении.
Полковник их тоже увидел, помрачнел лицом.
— Речь про г…но, а вот и оно!
— Одного из них я знаю — намеком предупредил майор.
— А я знаю второго. Этот пи…р — Рафи, местный резидент МОССАДа.
— Мне уйти?
— Сиди. Сейчас разберемся…
Израильтяне подошли к столику и майор напрягся, готовый к ответным действиям — он знал, что МОССАД имеет крайне низкий порог реагирования и никогда не отказывался от убийств как средства решения тех или иных проблем. Но израильтяне — всего лишь подвинули столы и без приглашения сели за стол.
— Рафи, какого черта? — сказал полковник — я вообще-то ужинаю.
— Это я хочу вас спросить, какого черта? — израильтянин говорил по-английски чисто, но с неприятным акцентом — у нас что, перемирие больше не действует?
— Если тебе так будет угодно, Рафи. Твои люди первые начали. И я смотрю — нарвались на неприятности.
Израильский резидент посмотрел на американца и понял — ловить нечего.
— У вас что теперь, принято сначала бить по голове, а потом задавать вопросы?
— Рафи, по-моему, с тобой договаривались, что все граждане западных стран вне зоны твоего внимания, было?
— Почему ваш человек не мог просто опознать себя?
— А почему твои дебилы привязались к моему человеку на набережной? Он новенький, не знает, какой беспредел здесь творится. Ошалел от такой наглости и принял те меры, которые посчитал нужным. В конце концов — твои ребята похожи на арабов, да и действуют, признаюсь — ничуть не аккуратнее их.
— Мой человек получил удар по голове и выбыл из строя, по меньшей мере, на две недели.
Американец с силой стукнул по столу кружкой.
— Рафи, можешь подать официальную жалобу… помнишь, а?
Майору это чертовски надоело. Он и тот парень, который совершил ошибку и получил камнем по голове — молча сидели и смотрели, как трое старших офицеров, каждый из которых работал под прикрытием и представлял собой разведку цивилизованной страны — пытались показать друг другу кто из них круче. При этом — здесь и сейчас, в этом разговоре, а так же и в других подобных — забывалось и замалчивалось самое главное, то, ради чего они прикладывали усилия, ради чего много безвестных парней расплачивались своим здоровьем и жизнью в таких сраных местечках как это. Была напрочь забыта цель, ради которой они здесь, было напрочь забыто, кто друг, а кто враг, какие интересы являются приоритетными, а какие — сопутствующими — все это было отброшено ради мелкой грызни между собой.
Еще неделю назад — майор не вмешался бы, не осмелился перебить старших офицеров, людей, от которых зависит успех текущего этапа его сложной и неоднозначной миссии. Но теперь… он просто не смог смолчать, выслушать до конца все эти препирательства и в очередной раз согласиться на игру с нулевым результатом…
— Прошу прощения, я вмешаюсь… — сказал он и все трое препиравшихся старших офицеров замолчали — поскольку проблему создал я, позвольте высказаться мне и попытаться ее решить. Мистер Рафи, я новичок здесь и не знаю местных правил, только этим объясняются мои недружественные поступки к вам и вашим людям. Однако, я приношу свои искренние извинения вам и пострадавшему по моей вине вашему человеку. Я никогда не поступил бы так, зная, кто он такой и какую работу он выполняет. Еще раз — искренне прошу меня простить. Мы на одной стороне и делаем одно дело…
За столом наступила неловкая тишина. Полковник кашлянул. Майор — достал из кармана то, что он отобрал у израильтянина, включая и карту памяти из телефона, выложил на стол. Пораженный израильтянин