На протяжении двадцатого века война не прекращалась ни на миг. Ожидая эпоху всеобщего благоденствия, на самом деле мы вступили в эпоху войн.Впрочем, двадцать первый век сулит нам еще более страшные испытания и новые войны, войны нового типа — непрекращающееся войны.Эти книги о нашем будущем… О летящих из прошлого камнях. О людях, решивших переделать мир.
Авторы: Афанасьев Александр Николаевич
чистая пустыня. Нефтяные вышки здесь тоже были — но их не было видно отсюда и пустыня — радовала своей неоскверненной первозданной чистотой. Это если не смотреть в бинокль или в оптический прицел. А если смотреть… впереди, примерно в миле — был лагерь Мушкетер-2, лагерь подготовки террористов, в котором, согласно данным объединенного разведывательного штаба — одновременно готовилось до пятисот боевиков.
— Что видишь?
— Кучу всякого дерьма, сэр — ответил Стю, вглядываясь в оптический прицел новенького, только что выданного ему Барретта — да, сэр, кучу всякого дерьма.
— Конкретнее — майор устанавливал на фотоаппарат шестисотмиллиметровый объектив для того, чтобы сделать снимки лагеря. Операция была очень щекотливой, они проводилась под мандат, выданный ООН в рамках операции Odyssey Down против Ливии — но в то же время она проводилась на территории соседнего государства и против сил, которые на данном этапе представлялись союзниками НАТО. В любой момент могла произойти утечка информации. После удара — исламисты привычно скажут, что это был лагерь беженцев из Ливии, посыплются обвинения — и надо иметь неопровержимые доказательства того, что здесь происходило на самом деле. Поэтому, майору вручили фотоаппарат с мощнейшим объективом, позволяющим производить съемки с расстояния в милю, наскоро обучили им пользоваться и приказали перед тем, как пометить лагерь для удара — снимать его на фотоаппарат для того, чтобы четко понимать, что разбомбили и иметь доказательства этому. Была даже мысль послать в рейд независимого наблюдателя с каждой командой — но САС резко воспротивился этому и от этой идеи отказались…
Проклятый объектив не хотел вставать на место, видимо — все-таки попала пыль. От этого майор злился — он не имел понятия, как с этим работать, но вынужден был с этим работать. И если все это сломается к чертовой матери — может быть и такое, что стоимость этого дерьма вычтут из его жалования.
— Одновременно наблюдаю до пять ноль, повторяю — пять ноль ублюдков с АК-47, РПГ, ЗРК типа Стрела. Легкие автомобили с пулеметами на них…
— Черт… подтверди, что видишь ЗРК.
— Подтверждаю, парень с ЗРК. Думаю, у них есть еще…
Майору нравилось это все меньше и меньше. Они знали о том, что до введения режима санкций, а возможно — и после их введения Каддафи закупал огромное количество оружия, в том числе ПЗРК, которые СССР штамповал буквально десятками тысяч, готовясь к тотальной войне. Они знали о том, что эти ПЗРК все это время хранились не лучшим образом, а у головки самонаведения есть срок годности и скорее всего — на сегодня они уже вышли из строя. Но проверять это на британских пилотах, которые полетят бомбить лагерь — явно не хотелось…
— Твою в Бога душу мать!
Объектив, наконец, встал на место — или виделось, что он встал на место…
Они лежали на каком-то холме, накрывшись маскировочной сетью. Пустыня здесь была несколько необычной — как будто песок был нанесен ветром на нормальную землю, в некоторых местах из тела земли выпирали такие вот холмы. Решение занять позицию именно здесь было не самым лучшим, потому что если что-то произойдет, то обстреливать в первую очередь начнут именно эту точку — но никакого другого наблюдательного пункта здесь не было. Ничего, если что — под холмом лежит легкий мотоцикл, успеют уйти…
Майор угнездил фотоаппарат, прильнул к видоискателю, который давал картинку с тем же увеличением, что и на объективе…
Лагерь был создан на основе какого-то населенного пункта, скорее всего, покинутого его жителями в ходе геноцида несколько лет назад. В нем и в самом деле было много людей — не пятьсот человек, наверняка даже больше. Все то, что видел Стю — теперь видел и он. Палатки, замаскированные подручными средствами, флаги. Ливийский королевский, являющийся официальным флагом Переходного совета, зеленый, черный с шахадой — флаг исламских экстремистов, который не принадлежал ни одному из государств — причем он здесь доминировал. Наконец, в трех местах майор обнаружил иракские флаги — причем не времен Саддама, а новые, нового правительства, которое поставили они и американцы. Сначала он не мог сообразить, в чем дело — потом дошло. Это иракские моджахеды, которые нелегально въехали сюда, чтобы делать джихад.
Почему, когда мы помогаем людям обрести свободу от тиранов — они с радостью становятся рабами Аллаха? Неужели арабы — это нация, которая не может не быть рабами?
Никакими беженцами тут и не пахло. Вооруженные мужчины, автоматы, пулеметы, гранатометы. Он видел местных жителей, в основном женщин, чернокожих. Видимо, похищенных и использующихся для работ в лагере и для сексуальных целей.
Он видел машины, вооруженные крупнокалиберными
