Помни имя свое

на заднем сидении второй «Тойоты» начальник одного из отделов УФСБ, прошедший две спецкомандировки на Кавказ орал в трубку радиотелефона.
— … а мне пох…! Поднимайте всех, кто есть — тяжелых
[16], ОМОН, Соболь, Кречет… кого хочешь, твою мать! Гоните к Куполу! Перекрывайте парк, Береговую, Кирова…
Ищут любой возможности стать шахидами — только полные идиоты.
Организатор террора таким не был, более того — он твердо намеревался выжить в этой акции. Именно поэтому — он взял единственный имеющийся у них пистолет — старый, но надежный АПС. От пистолета было гораздо проще избавиться, чем от автомата и со стороны стрельба из него не так видна, как из автомата или ружья.
Он никогда не задумывался над тем, как он живет и правильно ли то, что он делает, он никогда не задумывался и о смерти. Там, где он начинал убивать, там, где он продолжил убивать — смерть приходила быстро, настолько быстро, что ты не осознавал того, что старая с косой явилась за тобой. Ракета с беспилотника, авиабомба…
И все.
Организатор террора был русским, более того — он был русским солдатом. Одним из тех призывников, которых бросили на преступно плохо подготовленный, бестолковый штурм Грозного в новогоднюю ночь девяносто четвертого. Пьяные генералы в штабе решили, что кто первый пройдет к центру города — получит Героя. Расплачиваться за это — пришлось тем пацанам, которые горели в бронетранспортерах, расстреливаемые со всех сторон — многие из них впервые встретились недели две назад и тогда же получили оружие, из которого их никто не учил стрелять.
Организатору — тогда повезло. Их набили в старенькие БМП и куда-то повезли — не говоря, куда и зачем. Они долго ехали, их укачало, они отравились дымом. А потом — громыхнуло и полыхнуло, он даже не понял, что произошло и что делать. Сидящий рядом старший лейтенант успел открыть люк и выпихнуть его и еще кого-то. А потом — в БМП попал еще один заряд РПГ, усиленный примотанными толовыми шашками. После такого — не выживают…
Не умея стрелять, не зная, что делать — он рванул туда, откуда меньше всего стреляли и целую ночь бесцельно шлялся по горящему, принимающему обильные человеческие жертвы Грозному. Только наутро — его схватили боевики.
Озверения тогда особого не было, рабов держать было не принято, что делать с пленными — никто не знал. У него отобрали автомат, из которого он не сделал ни одного выстрела — и отправили в горы, как фонд для обменов…
Потом он отказался от своей веры и принял ислам.
Почему он это сделал? Сложно сказать. Он рос без отца, и воспитать его как мужчину было некому. Его призвали в армию — и тот год, который он в ней служил, он не видел ничего кроме унижений и издевательств от дедов. Офицерам на все было плевать — они просто пытались хоть как-то выжить в медленно тонущей в болоте стране. Вокруг происходило что-то непонятное и никто не объяснял им, что происходит. Он видел, как к воротам части подъезжают джипы — и деды выносят цинки с патронами… большую часть денег забирали офицеры, но что-то доставалось и дедам. Их плохо кормили и почти ничему не учили — страна проиграла войну и учить кого-то чему то — было бессмысленно. Потом — их привезли сюда — и бросили на убой.
Чеченцы были совсем не такими.
Он видел, что хотя они живут довольно тяжело и бедно — но в то же время в них есть некое единство, они — народ, сражающийся за свое выживание. В них было что-то такое, что давно утратил русский народ — пьяный, слабый, расхристанный и… разъединенный. Да, именно так. Когда чеченца обижали — сбегались вооруженные родственники. Когда обижали русского… он шел и пил на кухне водку.
Так он принял ислам. Вступил в бандформирование. И даже успел поучаствовать в штурме Грозного, который привел к тому, что русисты как всегда струсили и убрались, оставив Ичкерию свободной…
Тогда же — он взял себе жену. Русскую. Русские в Чечне были на положении изгоев — но его жену не трогали, потому что он был мусульманином и как чеченцы — поддерживал закон кровной мести. Правда, у него не было родственников — но отомстить ведь могут и соучастники…
В двухтысячном, когда русисты вторглись снова — он отправил жену с ребенком в Русню как беженцев. Сам — сражался до конца, отступил в Грузию. Потом — из Панкиссии завербовался и уже в две тысячи четвертом оказался в Пакистане. Там, где исподволь, незаметно организовывался, собирал силы, переформировывался разгромленный Талибан.
За то время, пока он шел по пути джихада — он не стал истинным мусульманином — но он научился искренне ненавидеть и имел собственные мотивы для войны. Он видел, что Запад… и Русня тоже, потому что Русня часть Запада — обязательно проиграет войну. Потому что за ними нет правды. Потому что за ними нет веры.
Звездным часом