Помни имя свое

Ксивы тоже нет — но комсомольский билет присутствует. Полная ху…ня.
— Куда следуете?
— На Алхан-Калу, начальник. Ты бы пропустил, замерзли уже.
Что-то было не так. Надо было обшмонать… машина стремная, и пассажиры стремные — но удостоверение сотрудника останавливали от таких мер.
— На дороге неспокойно. Тем более ночью.
— Знаем, начальник. Ты бы нас пропустил, до Алхан-Калы доедем, там у меня дядя с семьей живет. У него заночуем.
Лейтенант милиции Сидорский устал от проверок, от заискивающе — злобных глаз, от постоянного ощущения опасности. Его дежурство кончалось через несколько минут, и он очень хотел пить. И есть. И еще он хотел жить.
И потому — он протянул все документы чохом — обратно водителю.
— Можете следовать.
— Спасибо, дорогой… — водитель еще раз оскалился — и тебе удачи.
Когда Нива растворилась в сгущающихся сумерках — к Сидорскому подошел его кореш, Саня Песков. В одном дворе хулиганили, в соседних классах учились. Вместе сейчас и службу ломали.
— Закурить есть? — простецки спросил он. Своих у него — никогда не было, сколько его помнили.
— Свои надо иметь.
— Дорого… — пожал плечами Песков, ловко выхватывая сигарету из подставленной пачки — а это тут был кто?
— Кто, кто… Конь в пальто! — неожиданно для себя самого огрызнулся Сидорский.
— Вот так в Город стволы и текут… — задумчиво сказал человек, у которого были документы на фамилию Теплов, выданные в каком-то паспортном столе ОВД гэ Москвы — посты как решето, даже не щмонают толком. Он и в самом деле был Михаилом Юрьевичем, правда, родился он не в Москве. Родился он в Грозном.
— Рано или поздно спалимся — сказал чеченец — ни за грош.
— С этими? Да брось…
Начиная с середины девяносто пятого года — власть в республике стала постепенно возвращаться к боевикам. Американцы во время войны во Вьетнаме вывели одно универсальное правило противопартизанской войны: врагу нельзя оставлять ничего. Ни времени, ни места для отдыха, ни припасов, ни возможности их пополнения. Оставь врагу хотя бы час из двадцати четырех — он закрепит его за собой, а потом будет расширять и расширять его, делать это настойчиво и методично, и постепенно час станет двумя часами, тремя, четырьмя Современная война не предполагает жалости. Если враг загнан в угол — уничтожай его, не давай ни коридоров ни возможности уйти. Если враг закрепился на местности и его поддерживает население — уничтожай источники жизни на местности, трави колодцы, сжигай гербицидами поля, чтобы люди ушли из этой местности. Либо воюй — либо нет.
Русская армия не воевала. Лихой зимой девяносто пятого — оставшиеся в живых срочники, которых бросили в адское пекло новогоднего Грозного — кто остался в живых озверели и добили душье, которое не успело смотаться. Весной — в результате серии операций у врага не осталось почти никакой территории. Надо было добивать — но вместо этого последовала непонятная слабость, какие-то переговоры, пользуясь которыми враг просачивался через позиции федеральных сил, бил в спину, оседал в населенных пунктах, готовясь к новой войне — войне террористической.
Кстати — а что это за термин вообще такой — федерал? Есть регионалы или еще кто? Откуда это вообще взялось федерал? Есть русская армия, так? Или нет?
Душманы — изначально вели войну без правил. Резали, грабили мирняк, измывались как могли. В плен попасть — лучше гранатой подорваться. Так что же удивительного в том, что на лом — нашелся такой же лом, и нашлись люди, которые тоже снялись с тормозов? И что удивительного, что среди них чеченцев — было не меньше русских. Ведь далеко не все — хотели превращения своей малой родины в кроваво-криминальный эмират.
Битая Нива — остановилась далеко от окраины населенного пункта Октябрьский — конечно же они ехали не в Алхан-Юрт. Чеченец за рулем — согнал машину с дороги, они несколько сотен метров проехали по грязи — знаменитой чеченской весенней грязи, которая налипает пластами, и просто так ее не отстираешь. Наконец — они загнали машину за плотный кустарник, заглушили мотор.
Русский достал большой кусок камуфляжной сети и стал заботливо укрывать машину, вбивая колья чтобы сеть не снесло. Чеченец — достал снаряжение, разложил его на куске брезента. Два автомата Вал с ночными прицелами и два пистолета ПБ. И то и другое — большая ценность, просто так не получишь. Еще большая ценность — разгрузочные жилеты под Вал — а они у них были.
— Уверен, что он там?
— А как… У него там жена молодая… дело житейское. Куда лучше — под боком у жены, чем в спальнике в лесу.
Молодой подмигнул.
— Это точно…

Далекое прошлое

Грозный. Улица Пугачева. Школа № 11