На протяжении двадцатого века война не прекращалась ни на миг. Ожидая эпоху всеобщего благоденствия, на самом деле мы вступили в эпоху войн.Впрочем, двадцать первый век сулит нам еще более страшные испытания и новые войны, войны нового типа — непрекращающееся войны.Эти книги о нашем будущем… О летящих из прошлого камнях. О людях, решивших переделать мир.
Авторы: Афанасьев Александр Николаевич
все, что нужно простому советскому пацану — солдатиков, пулю для рогатки или поджиги или кастет.
Первым делом — Арзо привлек внимание остальных пацанов тем, что показал поджигу. Это было запрещено — и поэтому это вызывало любопытство, а пацан с поджигой автоматически поднимался на пару ступенек выше в незримой социальной иерархии уличной жизни. Пошли слухи, и в конце концов — они дошли до ушей завуча одиннадцатой школы, а потом — и до местного РОВД. В школу пришла инспектор по делам несовершеннолетних — усталая тетенька, которую пацаны просто презирали — и в кабинете директора начались допросы, с целью выяснить местоположение тайника, в котором хранится поджига. Сам Арзо конечно же не раскололся — но один из пацанов, чеченец кстати — все таки сболтнул. В тот же день поджигу нашли и торжественно изъяли. Поджига была совершенно не такая, какую делают пацаны — у нее был курок, и система поджига примерно такая, как в пистолете шестнадцатого — семнадцатого века, он был довольно мощным и из него можно было убить человека. Ствол — не из мягкой трубки от радиатора — а точеный на токарном станке и заваренный. Пацан — второгодник такую сделать не мог.
Последствия этого — были не такими, как было принято представлять. Арзо поставили по поведению двойку в четверти — но его это ничуть не смутило и не направило на праведный путь: двойками и тройками его дневник просто пестрел, это была не первая и не последняя. Единственно, по чему он успевал — это по физкультуре, да так, что представлял школу на республиканских соревнованиях. За это — многое прощалось.
Завуча — вызвали в ГорОНО и отчаянно отлаяли за то, что она, не посоветовавшись с куратором школы в РОНО, получив информацию о поджиге, вызвала милицию. Информация ушла выше — и теперь, получается, она бросила пятно на честь школы и на честь РОНО, теперь они у всех на слуху и могут быть проблемы. Завуч спросила, что ей делать с Арзо и получила ответ, какой давали на такие вопросы в девяносто девяти случаях из ста. Пацан представляет школу на республиканских спортивных соревнованиях, поэтому ни о какой спецшколе не может быть и речи. Право на получение среднего образования имеют все дети, это закреплено законом — поэтому тащите, как хотите. Благо восьмой класс, осталось ждать недолго. Потом выпихнем в ПТУ или ФЗУ.
Скандал был такой, что на следующий день завуч слегла в больницу с сердцем.
История эта с поджигой и слегшим с сердцем завучем оказалась хорошо известной, вплоть до подробностей. Здесь мало что возможно было утаить. Чеченцы моментально сделали выводы и почувствовали свою безнаказанность и слабость системы против них. Они сплотились, нашли и изгнали из своих рядов стукача и слабака, а Арзо стал у них непререкаемым авторитетом.
Так получилось… нехорошо, конечно получилось, что он, Михаил, авторитет русской группировки и Арзо, новый авторитет чеченской группировки — влюбились в одну девочку и звали ее Наташа. Она была русской… из интеллигентной семьи, жила у бабушки и здесь же ходила в школу. Верней, первым проявил к ней симпатию Михаил, намного раньше, чем в школу пришел Арзо. Арзо же проявил симпатию исключительно потому, что ему хотелось унизить русского и потому, что он уже тогда считал — что все русские бл…и — его. Наташа выделяла Михаила, но сближаться не позволяла — ей не нравилось, что у Михаила был имидж бунтаря и хулигана. Арзо же ее вообще шокировал — не тем, что чеченец, а своими разболтанными манерами. Короче говоря, девушка выделяла Михаила, но не была готова отдать свое сердце ни тому, ни другому.
С тех пор, как Арзо стал лидером чеченцев — произошло несколько локальных, но жестоких стычек, больших же драк ватага на ватагу — не было, он этого не позволял. Михаил же — чувствовал, что дело идет к большой беде, он сам, и многие другие пацаны ходили в качалку, передавали с рук на руки переписанные книги по каратэ, ушу и другим восточным единоборствам, ставшим тогда очень модными, кто-то делал запрещенные нунчаки, а сам Михаил — носил в кармане небольшую гантель.
В тот день были танцы. Прямо в школе, раньше это было нельзя, а теперь — можно. Естественно, под присмотром — но можно. Аккуратно выносили в коридор мебель и получали что-то вроде танцплощадки. Ира Гехтер приносила магнитофон «Шарп», у нее отец был где-то в загранкомандировке и привез оттуда. Крутили «Модерн Токинг», Сандру, Ритмы зарубежной эстрады…
Он оделся прилично в тогдашнем понимании — черная рубашка, джинсовый костюм с курткой — джинсы
[127]тогда уже привозили, варенки отходили в прошлое. Сунул в карман привычную гантель.
— Ты куда?! — спросила мать из кухни, которая у них была как бы отделена от дома, чтобы запах не проходил.
— В школу, мам!
— Не позже двенадцати! Куртку одел?
