Помни имя свое

для него стала встреча с амиром Айманом аль-Завахири, вторым человеком в Аль-Каиде. Она произошла в одиннадцатом году на племенных территориях. Амир говорил недолго, но каждое его слово он помнил до сих пор. Разве справедливо то, что на севере находятся огромные земли, которые никто не обрабатывает — в то время как здесь правоверные ютятся на крохотных клочках каменистой, неплодородной земли в горах. Даже когда мы одержим победу, и американские харбии уберутся с залитой кровью правоверных земли Афганистана — разве на этом джихад будет закончен? Разве может джихад закончиться до того часа, когда не останется ни клочка земли, на котором не славили бы Аллаха. Разве голодные и угнетенные мусульмане — не имеют права жить на лучшей земле, чем сейчас?
Это — говорили уже тогда.
Так он, в числе прочих — вернулся. Вернулся на Родину, которую навсегда отверг в груди. Вернулся, чтобы убивать…
Его семья осела в Ижевске, небольшом городе, где жили русисты. Он нашел их — хотя сам он жил не в Ижевске и не мог пока приехать…
Пистолет в последний раз дернулся в руке — и бежавшая женщина, толстая, нескладная, уродливая, выставившая свое уродство напоказ — споткнулась и упала, что-то крича. Из черной дырки в спине потекла кровь. Кричал что-то и ребенок, руку которого она выпустила из своей руки…
Он навел пистолет на ребенка и нажал на спуск — но выстрела не последовало. Магазин был пуст…
Значит, на сегодня все. Аллаху Акбар!
Кричали со всех сторон. Прижимая пистолет так, чтобы его не было видно, он бросился вместе со всеми к узкой лестнице, ведущей с пляжа в парк Кирова. У самой лестницы — бросил пистолет за линию кустарника, где валялись всякие обертки, пустые пивные банки, презервативы и прочий харам…
Наверху он, хромая — проскочил мимо двух ментов, которые ошалело пытались что-то сделать, сами не зная, что. Побежал дальше. Проскочил зону отдыха парка, побежал дальше. На стоянке зоопарка — его ждал неприметный серебристый седан Хендай. Выезд из города — совсем рядом, перекрыть город не успеют. Сыну и жене — он сказал что делать — да и не тронут их. Никто их не тронет — потому что сын стучит ФСБ, считается агентом…
Перед тем, как сесть в машину — он бросил сотовый, шарахнул по ему каблуком. Американцы — прекрасно умеют выслеживать людей по сотовому — а в последнее время это хорошо научились делать и русисты. Рисковать не стоит — он знал, куда ехать, где его встретят и укроют…
На звонок, пришедший на этот аппарат через несколько минут никто не ответил. И на все последующие — тоже…
Последний из террористов, прошедший весь пляж до конца — поднялся на небольшой взгорок, которым заканчивался пляж, там было что-то вроде бухточки и тут били ключи. Никакой лодки — конечно же не было…
Выстрелив и убив мужчину — он бросился по крутой тропке в парк, который здесь переходил в глухой лес…
Бронированный «КамАЗ» остановился у ограды парка Кирова — и из него один за другим стали выпрыгивать бойцы в черной боевой униформе спецназа, с автоматами и снайперскими винтовками, в шлемах с забралами, выдерживающими попадание пули ТТ. От обычных полицейских бойцы Кречета отличались как волкодав от дворняги — и повадками и снаряжением, всем. В отряде — было целых четыре снайпера, в том числе женщина, майор полиции, мастер спорта по биатлону. Последним — выбрался проводник с собакой.
Командир спецотряда, подполковник полиции Лобов коротко переговорив по сотовому с начальством, махнул рукой.
— За мной!
Последний из остающихся в живых террористов — заполошно дыша, бежал по лесной тропинке, ведущей к очистным и к санаторию. Автомат оттягивал руку — но бросать его было нельзя, кажется, там оставались патроны. Граната в кармане больно била по ноге. Куда бежать дальше — он не знал, просто знал, что надо бежать. Харбии — на хвосте.
И этот тоже — был русским, даже не татарином — русским! Родился в семье, где не было отца. Мать — пила, уволили с работы — спилась совершенно. С детства шлындал по улицам, «подшибал» мелочь у малолеток, калымил на Сенной
[17]. Никому он не был нужен… сейчас вообще никто и никому не был нужен. Пока не встретил девчонку… а та его познакомила с правоверными. Потому что и сама была правоверной.
В исламе — он нашел то, что не находил до этого нигде — ни в школе, ни в церкви. Из церкви его погнали — оборванный, озлобленный, он просто не вписывался. Из школы — он ушел, потому что бил «маменькиных сынков», вымещая свою злобу на весь этот поганый мир, отбирал у них деньги — а родительский комитет в итоге ополчился на него — десяток взрослых на одного пацана. Он слышал про Союз ветеранов, про то как они «гоняют черных» — но у него с детства были друзья из цыган — а вот русские ему ничего хорошего не сделали. Сделали