На протяжении двадцатого века война не прекращалась ни на миг. Ожидая эпоху всеобщего благоденствия, на самом деле мы вступили в эпоху войн.Впрочем, двадцать первый век сулит нам еще более страшные испытания и новые войны, войны нового типа — непрекращающееся войны.Эти книги о нашем будущем… О летящих из прошлого камнях. О людях, решивших переделать мир.
Авторы: Афанасьев Александр Николаевич
и другие чеченские пацаны — читали в учебниках родного языка о том, что надо убивать русских
[132]. Она не рассказывала о том, как отцы выводили сыновей в глухие ущелья и учили их устраивать засады — а через несколько дней эти же отцы шли на первомайской демонстрации или драли глотку на партсобраниях. Она не рассказывала о том, как в восемьдесят девятом году к советскому генералу Дудаеву, вполне даже лояльному — пришла женщина из Межрегиональной депутатской группы, одновременно — осведомитель MI-6 — и предложила ему поехать себе на родину и поднять вооруженный сепаратистский мятеж. Она не рассказывала о том, как в конце девяносто первого русские и никем еще не воспринимаемые всерьез чеченские власти — заключили соглашение, по которому чеченцы устроили для некоторых русских чиновников «черную дыру» — регион, в котором пропадает все, что туда было направлено: деньги, оружие, материальные ценности, составы с товарами, люди. Нашумевшее дело с чеченскими авизовками — вы думаете, что это горные джигиты с восемью классами образования придумали, как обмануть банковскую систему и получить миллиарды? Ой, не смешите мои тапочки. Придумали это все люди, которые годами и десятилетиями работали в советской банковской системе и знали, как она работает и как ее можно обмануть. А Чечня тут только для того, что надо было скрыть концы и скрыть их там, куда никто не поедет искать. Вот и отстегнули потом в твердой сумме… говорят, Дудаев потом долго матерился и сделал выводы… начал не брать за крышу, а падать в долю. А русские чиновники посчитали — посчитали, да и решили, что чем платить — проще грохнуть. Вот и началась — первая чеченская…
Теперь ее надо было прекращать.
Иса Гурдаев спустился вниз, прошел по сырому, темному коридору к камерам — где содержится пленный, можно было узнать, лишь бросив взгляд — два солдата стояли возле этой камеры с орудиями своего труда — резиновыми сельскохозяйственными шлангами, удар которым очень болезненный, но не калечит и не ломает кости. Стояли, готовые работать. Один из солдат — отодвинул засов и Гурдаев вошел в камеру…
— Салам алейкум, Асланчик… — сказал он — гдукхаш мука ду
[133]?
— Говори по-русски, на языке своих хозяев, псина… — сказал лежащий на груде старой соломы в углу бандит. До сих пор — его никто и пальцем не тронул.
— Псина… — Гурдаев прошелся по камере, три шага до стены, три обратно — а если даже и так. Я и есть пес, волком мне не стать, признаю. Пес-волкодав. Скажи — ты бы стал пасти стадо, принадлежащее твоему отцу без собаки?
Бандит ничего не ответил.
— Вот скажи. Аслан — ты то зачем на это пошел. Ты же в авторитете был. Ломом подпоясанный. Разве воры — в политику лезут?
— Я больше не вор.
Гурдаев с ноги сбился.
— Повтори.
— Я больше не вор…
Небольшой диктофон в кармане — прилежно мотал пленку. Того, что сказал Аслан — было достаточно, чтобы на любой зоне его опустили.
— А кто ты есть?
— Аллах Акбар — коротко и исчерпывающе ответил чеченец.
— Верующий, значит. А зачем ты людей в Грозном грабил? Разве Аллах не запрещает брать чужое, а?
— То были не люди.
— Интересно… а кто?
— Неверные. Жизнь неверного разрешена и все его имущество разрешено. Я не взял ничего из того, что Аллах запрещает брать…
— А как же твои сокамерники? Те, кто с Лабазановым.
— Они идут против Аллаха! Кара Аллаха настигнет их.
— В лицо им скажешь? Что же ты их за глаза то опускаешь? А еще правильным отрицалой считался, в СИЗО хату держал.
— Фуфло все это! — выкрикнул бывший вор — нет Бога кроме Аллаха!
Если бы это не было так жутко, возможно, это было бы даже смешно.
— Значит, ты у нас теперь правоверный гоп-стопник, так?
Чеченец тяжело вздохнул.
— Встретились бы мы на воле, мусор…
Бывший мент хлопнул в ладоши.
— Не вопрос, Асланчик. Вставай.
Бывший грабитель, успевший намотать одиннадцать лет тюремного стажа — не пошевелился и мент поддел его ногой.
— Вставай, вставай… Выметайся отсюда. Освобождай жилплощадь!
Бывший бандит неловко встал.
— Пошел к двери!
— В спину стрелять хочешь, да? Стреляй в лицо, мусор!
Мент рассмеялся — искренне и оскорбительно для Аслана.
— На… ты мне нужен. Я думал, ты правильный отрицала, ломом подпоясанный, а ты… Давай, давай, пшел отсюда! Пшел!
Вор, немного помявшись, покинул свое временное пристанище. Солдаты — солча смотрели на него.
— Давай к лестнице! Шевелись! Пошел!
Они прошли лестницу, потом — одну за другой две двери. Вышли во дворик.
— Ну, что встал! Давай, двигай отсюда! То, что ты за вора отрекся — это, конечно, вся братва узнает, благо прогоны твои гнилые в их адрес
