На протяжении двадцатого века война не прекращалась ни на миг. Ожидая эпоху всеобщего благоденствия, на самом деле мы вступили в эпоху войн.Впрочем, двадцать первый век сулит нам еще более страшные испытания и новые войны, войны нового типа — непрекращающееся войны.Эти книги о нашем будущем… О летящих из прошлого камнях. О людях, решивших переделать мир.
Авторы: Афанасьев Александр Николаевич
А у каждого — кровников много нажито, как только станет известно, что организация отреклась от него…
Как и в любом сообществе — он, как подчиненный не докладывал начальству плохие новости до тех пор, пока оставалась хоть призрачная возможность поправить положение. Но сейчас — такой возможности уже не было…
— Терек, Терек, я Волк. Терек, я Волк, ответь.
— Терек на связи… — гортанным голосом отозвалась рация. Здесь прием был получше, чем в горах.
— У меня случилась беда. Тот раб, который из Грозного — ну, тот самый… короче, убежал он.
— Ты, сын шакала! — вулканической яростью взорвалась трубка — как это сбежал?! Куда ты смотрел?!
— Я не виноват, эфенди. Я поручил надежному человеку. У меня в селе бывают журналисты, там нельзя!
— Сын осла! Будь проклят твой ослиный род до девятого колена! Ты взял след? Ты послал за ним людей?!
— Да, послал, эфенди. Я послал одиннадцать человек. Сейчас все они у Аллаха. Он взял автомат, снайперскую винтовку, еду, одежду и обувь. Идет в сторону дагестанской границы…
— Осел! Поднимай людей, пусть выходят все, кто есть! Я приеду с надежными людьми! Не дайте ему пройти перевал! Если он уйдет, скоро мы все будем у Аллаха!
Щелчок — связь отключилась.
Налившимися кровью глазами — амир посмотрел по сторонам. Ему надо было кого то зарезать… убить… изнасиловать… выплеснуть все то, что скопилось в нем. Он понимал, что после того, как приедет его эмир, бригадный генерал Дудаев — у него в лучшем случае отберут все, что есть. Такие косяки не прощают. Его род недостаточно силен, чтобы отстоять его.
— По следу! Что встали! Дети шакалов! Вперед!
В ярости — эмир по-волчьи завыл и ударил по кусту орешника, затем по еще одному. Потом пнул лежащее на земле тело с отрезанной головой, которое никто не осмелился тронуть. Раздался щелчок — и под ноги сгрудившихся боевиков из-под отрезанной головы выкатилась осколочная граната Ф1 с выдернутой чекой…
Ближнее Подмосковье
Государственная дача
18 августа 1999 года
Массивный, сверкающий хромом «Шевроле Субурбан» со спецсигналами и номерами серии, которая была выдана на Федеральную службу охраны — вкатился в ворота государственной дачи, раньше принадлежавшей Управлению делами ЦК КПСС, но теперь капитально перестроенной. О масштабах перестройки свидетельствовало хотя бы то, что построенный раньше основной дом теперь использовался как дом для прислуги и хозяйственных нужд, а территорию дачи огородили высоким кирпичным забором, потратив столько кирпича, сколько хватило бы для возведения двух многоквартирных домов. Новая власть — умеренностью не отличалась…
Машина плавно покатила по асфальтированной дороге, проложенной посреди столетних сосен. Дома еще не было видно…
— Как мне себя вести, товарищ генерал?
Сидевший рядом генерал государственной безопасности Николай Платонович Патрушев ныне исполняющий обязанности директора ФСБ — хлопнул своего подчиненного по плечу, рассмеялся.
— Ты что, Миша, как не родной. Здесь без галстуков. Драть не будут, не думай. Тем более — ты у нас герой. Рэмбо!
Михаил за Рэмбо себя не считал. Почти год валялся в госпиталях. У Рэмбо совсем по другому — от него пули отскакивают. Шкура бронированная.
Сейчас вообще для того, чтобы жить — надо шкуру иметь бронированную.
Машина свернула на небольшую стоянку. Остановилась. Дальше дорогу преграждал шестисотый «Мерседес», около него стояли двое, в легких летних костюмах. Один из них — открыто держал автомат…
Однако…
— Дальше пешком… — сказал Патрушев, выбираясь из машины — это со мной.
— Оружие, товарищ генерал — сказал один из охранников.
Их обыскали — сначала сканером, потом руками. Два пистолета — остались на капоте «Мерседеса»…
— Где? — спросил Патрушев.
Один из охранников склонил голову, спросил в микрофон. Выслушал ответ — по вложенному в ухо микрофону, от которого отходил витой провод.
— Пока в беседке, товарищ генерал. Больше никого нет…
— Пошли.
Они пошли по посыпанной песком и укрепленной галькой дорожке, посреди сосен. Было тепло и как — то… покойно, что ли. Хотя в стране спокойно не было. Девяносто восьмой год не закончился развалом страны — а мог бы! Но все понимали — Ельцину конец, ситуацию он уже не контролирует. Началась чехарда с премьерами, всем было понятно, что Ельцин лихорадочно ищет противоядие, кого-то, кто может противостоять троице Лужков-Примаков-Шаймиев. За кого-то из них — готовы были проголосовать немногие, но, учитывая крайне низкую
