На протяжении двадцатого века война не прекращалась ни на миг. Ожидая эпоху всеобщего благоденствия, на самом деле мы вступили в эпоху войн.Впрочем, двадцать первый век сулит нам еще более страшные испытания и новые войны, войны нового типа — непрекращающееся войны.Эти книги о нашем будущем… О летящих из прошлого камнях. О людях, решивших переделать мир.
Авторы: Афанасьев Александр Николаевич
При нем находят оружие, наркотики, систему спутниковой ориентации. Система показывает, что он шел из Старого Малгобека, где живет еще один будущий бесланский террорист — Торщоев. Бориса Ходова, ранее сидевшего за убийство без какого-либо разумного объяснения выпускают на свободу.
Владимир Ходов безнаказанно разгуливает на свободе — хотя на него есть ордер на арест. ОН принимает имя Абдалла, отправляется, по-видимому, в медресе в Ингушетию. До этого — он много дней и ночей прячется в доме Хаджа Али, сельского муллы — точнее не в доме, а в подвале. Хаджа Али забирает милиция, допрашивает и…
Отпускает.
Третьего февраля две тысячи четвертого года Ходов совершает теракт во Владикавказе. Взрыв на крыльце здания военной академии, семь погибших, десять раненых. Выписывается еще один ордер на арест — но Ходов преспокойно разгуливает по улицам и не прячется.
Руслан Хучбаров, «полковник» — в сентябре две тысячи третьего года взрывает здание ФСБ в Назрани — есть погибшие. Почти через год — он участвует в массированном нападении боевиков на Назрань — как боец или, что более вероятно — как амир джамаата
[170]. Перед самым терактом — он женится в Чечне и у него рождается сын.
В самом районе вокруг Беслана — в течение всего лета происходит одно событие за другим. Раскрыт склад оружия и взрывчатки, со стрельбой сбежал разыскиваемый боевик, другие, как видно — не скрываясь, гуляют по улицам. Складывается ощущение, что кому — то выгодно ослабить режим безопасности и именно в этом районе.
Северная Осетия. Беслан
Улица Коминтерна. Школа № 1
3 сентября 2004 года
Развязка наступает быстро и страшно.
Утром бизнесмену Михаилу Гуцериеву удается договориться о том, чтобы боевики допустили безоружных сотрудников МЧС, чтобы они вывезли валяющиеся на жаре тела — они разложились и воняют. Это отличный момент — точнее, отличный момент наступит сразу после этой операции: период обостренного внимания всегда заканчивается периодом расслабленности и апатии, тем более что боевики третьи сутки на ногах. В этот момент как раз и можно нападать — боевики сосредоточат свое внимание на школьном дворе, оставив без внимания или почти без внимания остальные направления. Но нет свидетельств того, что спецслужбы готовили штурм — нет штурмовых лестниц, групп немедленного реагирования, на позиции не выведены снайперы, не готовы пожарные, скорые. Антитеррористический штаб — складывается такое впечатление — искренне и наивно надеется что проблема как то решится сама собой. Старая армейская мудрость — не торопись исполнять приказ, будет команда «отставить» — в этот раз оборачивается чудовищной трагедией…
В тринадцать ноль одну во двор школы въезжает автомобиль ГАЗ-66, в кузове — двое безоружных мужчин в форме МЧС. В этот момент — в спортзале гремит мощный взрыв…
Было бы лучше, если бы заложники погибли в ходе неудачно операции по освобождению. Потом — было много спекуляций насчет того, что машина была отвлекающим маневром и это была неудачная операция по освобождению. Правда, не страшнее — она мерзее. Генералы — просто ничего не делали все эти три дня. Они просто не выполняли свою работу — не предоставляли подчиненным ресурсы, не брали на себя ответственность, не разрабатывали никаких планов, не координировали действия различных сил, не вели переговоры с заложниками. Они просто сидели рядом со школой и тряслись от страха.
Это и есть приговор нашей советской системе, плавно перешедшей в советскую. Системе, где трусость — не исключение из правил, а правило.
Происходит три взрыва. Между первым и вторым — небольшой перерыв (но не похоже, что второй стал причиной первого, не похоже, что это детонация). Третий взрыв произойдет только через двадцать минут.
В штабе воцаряется паника — там по-прежнему никто не командует. Нет лидера, никто не берет на себя ответственность, генералы вообще как то самоустранились. В углу — бывший комсомолец Дзасохов, у него истерика. Михаил Гуцериев кричит в трубку «Штурма нет, штурма нет!». Ему отвечают: «Мы взрываем. Аллаху Акбар!»
А штурма и в самом деле нет. НИКТО ТАК И НЕ ОТДАЛ ПРИКАЗ. Все, что происходило дальше — сплошняком реагирование на складывающуюся ситуацию, нет даже попытки перехватить инициативу.
Из окон школы — автоматный и пулеметный огонь. Родственники заложников открывают огонь из своего оружия, под перекрестный огонь попадают и заложники, пытающиеся выбраться из проклятого спортзала, те, кого выбросило ударной волной. Спецназовцы не могут пробиться к школе — огонь идет со всех сторон.
