Помни имя свое

стоили дорого… но Департамент по борьбе с терроризмом финансировали хорошо.
— Виктор… — назвал он позывной собеседника.
— На приеме — мгновенно, по-уставному ответил собеседник. Он больше привык к рации — и даже по сотовому телефону разговаривал уставными словосочетаниями.
— Доложи.
— Юг и запад перекрыты. Восток будет перекрыт через пять минут. Прикажете начинать?
— Оставить. Только по команде.
— Есть.
— Завершайте и докладывайте.
— Есть.
Рано поседевший оперативник УФСБ — нажал на кнопку отбоя. Откинулся на сидении, закрыл глаза, стараясь не видеть. В машине — остро пахло оружием, смазкой и потом. Запах большой, очень большой беды…
— Товарищ полковник, прикажете выдвигаться? — не выдержал командир группы захвата.
Оперативник не ответил. Перед его глазами, на обратной стороне век плыли картины — маленькая девочка, в одних трусиках, испачканная сажей, бутылки со следами мочи — заложники в этой проклятой школе пили собственную мочу, обгоревшие, обвалившиеся стены. Шахидка… совсем молодая, обычно, когда подрываются, голова и лицо остаются мало поврежденными. Лет восемнадцать, оскаленная как волчонок — она не пожалела собственной жизни ради того, чтобы убить как можно больше людей…
Кто за это за все должен отвечать?
В кармане бился в агонии телефон — полковник не сразу понял, что это поставленный на вибровызов телефон. Он думал, что это бьется сердце…
— Михаил — назвал он свое имя.
— Виктор — отозвался собеседник — восток перекрыт. Объект в адресе.
— Ничего не предпринимать. Пойду лично.
— Есть.
— Все, отбой.
Полковник посидел еще несколько секунд, закрыв глаза. Потом — достал из оперативной кобуры Стечкина, молча передал одному из бойцов. Больше оружия у него не было.
— Товарищ полковник, выдвигаемся?
Идиоты…
— Сидеть на месте.
Бойцы краснодарского отделения группы А, спешно переброшенные сюда для спецоперации — переглянулись.
— Товарищ полковник, объект особо опасен.
Полковник посмотрел прямо в глаза командиру спецгруппы — и много повидавшего капитана спецотряда передернуло. Таких глаз он не видели ни у кого, ни на гражданке, ни за два года службы в Грозном.
— Пошел в жопу.
Хлябнула боковая дверь. Полковник выбрался из машины и с силой закрыл ее.
Один из бойцов поймал взгляд командира, крутанул пальцем у виска — псих, конкретно с тормозов снялся. Командир кивнул головой — точно псих. Но приказ старшего по званию есть приказ…
Полковник шел легко, он вообще обладал талантом вписываться в любую, самую необычную обстановку. Он вырос на Кавказе и для него, русского — кавказские народы были родными. Он плыл в толпе как опытный пловец скупыми, сильными движениями рвет воду — уверенно, быстро. Вроде он и не торопился, в одном месте даже остановился послушать, о чем идет спор. Но у ворот садового товарищества — он был через несколько минут и никто не обернулся, никто не посмотрел ему в спину…
Базар… Кожаные куртки, разноязыкий гомон — превалирует русский, на Кавказе русский язык — язык межнационального общения, его знают все. Самодельные прилавки, тугие пучки зелени, мешки с картофелем, стоящие задом к покупателям машины, с которых продают овощи, мимолетный торг, объятья случайно встретившихся людей. Владикавказ — форпост русского влияния на Кавказе, даже название его — Владей Кавказом, Владикавказ. Беслан отсюда — в паре десятков километров. И черные платки на головах женщин на базаре — напоминают о случившейся беде.
Беде, за которую кто-то должен ответить. Только не те, кто на самом деле виноват.
Пройдя воротами садового товарищества, полковник свернул, пошел по неширокой, закатанной в асфальт улице, выискивая нужный поворот по номерам. Листья на деревьях пожелтели, но не опали, с участков тянуло дымком, доносились голоса. Неспешный и несуетный взгляд полковника перекатывался со стороны в сторону, оценивая и словно ощупывая все, что он видел. Стоящую в проулке Ладу — десятку, стоящую так, чтобы случись что газануть и перекрыть основную дорогу, мужика с корзинкой, сигаретный дым из зарослей. Все это не имело значения — потому что полковник твердо знал: тот, за кем они пришли — не побежит.
Гравий хрустел под ногами…
Нужный ему домик полковник нашел быстро — он был здесь всего один раз и под вечер, но запомнил, как запоминал все, что когда-либо видел или слышал. Садовыми участками эти места уже не были, люди строили настоящие дома, кое-где даже коттеджи на соединенных участках. Но здесь был именно домик — крепкий, прямой, как и его хозяин, покрытый начавшей шелушиться желтой краской. На участке