Помни имя свое

ДПС и даже на въезде в Татарстан. Шмонали конкретно — как на Кавказе, в неспокойных кавказских республиках. Одно это — говорило о ситуации лучше, чем все успокаивающие заверения. Зная о том, что здесь такое — они поехали без оружия, оружие, в числе прочего — отправили сюда сборным грузом, Грузовозофф-ым.
После получаса стояния в искусственной пробке, проверки документов — автобус снова тронулся. Покатились в окнах индустриальные пейзажи, ректификационные колонны, железнодорожные пути с разноцветными цистернами, высокий забор, который теперь прикрывал нефтеперерабатывающий от обстрела трассерами с дороги (что уже было). Дорога начала резко вихлять, они ехали по типично индустриальному пригороду, у дороги были двухэтажные, покрытые потемневшим от времени тесом дома на четыре семьи, у них сушилось белье, играли дети, стояли старые, иногда полуразобранные легковушки еще советского периода и современные газели, на которых местные подрабатывали в грузотакси. Дорога шла в гору, они взбирались на холм, на один из тех холмов, на которых стояла Уфа, они были еще круче, чем в Ижевске. По правую руку — можно было различить неторопливо текущую реку Белая…
Потом — автобус свернул, покатился вниз и еще раз повернул. На склоне — стояло здание эпохи советского конструктивизма, с большой площадью остекления и пятиэтажной высоткой, словно воткнутой сверху и выглядящей как рычаг переключения передач. Это и был уфимский Северный автовокзал, за ним — было троллейбусное кольцо, троллейбусы здесь еще ходили…
Автобус остановился. Пассажиры потянулись на выход. Было жарко, душно — в основном после долгого пути все тянулись к ларькам с мороженым и водой. Тут же — были и водители такси, пристававшие ко всем подряд…
Скворец достал телефон, набрал короткий номер, который помнил наизусть. Голос электронной дамочки сообщил его, что он может оставить сообщение.
Приплыли.
В принципе — Башлыкову он и не верил, потому что знал — что такое сейчас друзья в органах. Это в его время — слово друг еще что-то значило, когда развалился СССР — органы развалились не сразу. Сначала не было денег — совсем, и оставались только фанатики, державшиеся и друг за друга и за работу. Но таких становилось все меньше — а остающиеся разочаровывались все больше. Потом — денег начало становиться все больше и больше, сначала неофициально, потом и официально. И в органы — хлынули те, кто шел сюда с конкретной целью: заработать. С этого момента — распад стал уже необратим…
Но ничего. У него — и свои знакомые здесь есть.
— Сказал, не надо такси… — отмахнулся он, смахнув руку. Пристававший таксист был особенно наглым.
Таксист не отставал.
— За двести в любую точку города — выкрикнул привычную белиберду и вполголоса добавил — от Башлыкова привет. Идите за мной…
Мимо неторопливо грузящихся автобусов, по запруженным людьми лестницам — они поднялись наверх. Один пролет, другой… Вышли на улицу… было не столько жарко, сколько душно. Скворец был здесь не раз — но такой погоды не припомнил…
— Вон, машина моя…
Скворец глянул на приткнувшийся «под знаком» БМВ, не последнего года, но приличный, потом перевел взгляд на фургон Фольксваген с высоким и длинным кузовом, приближающийся со стороны стоянки троллейбусов — и сразу все понял. Но сделать ничего не успел, они уже были со всех сторон и явно — это было не первое их задержание. Он обернулся… увидел двоих мужиков, одинакового примерно роста, держащих пистолеты — пулеметы… они не смотрели ему в глаза, они смотрели ему в район живота, в геометрический центр цели и стояли так, что куда не рванись — очередь перепилит. Приехали… Потом — в бок уткнулся пистолет и чей-то голос произнес.
— Шагай к машине…
В машине — том самом Фольксвагене — их сноровисто, ухватисто приняли. Электрошокером в почку, мешок на голову, наручники на руки…
Они ехали какое-то время… на удивление недолгое, может — минут пять. Потом — еще немного, машину сильно трясло. Потом — машину остановили, их начали принимать, одного за другим, тащить, подхватив под руки. Куда-то вниз, в подвал…
Потом их передали из рук в руки, протащили немного, потом с них сорвали колпаки. Они были в каком-то подвале — но не частного дома, а обычном, бетонном подвале. Светил свет — но не им в лицо, а так, чтобы освещать сцену. На стене — висел черный флаг с белой саблей и шахадой, перед ним — стояли боевики. Одетые в гражданское, но с черными масками. Два автомата, пистолет-пулемет, обрез из помпового ружья…
— Добро пожаловать в Имарат Кавказ, булгарский вилайят, русисты.
Скворец сплюнул.
— Это моя земля. А не твоя.
Вопреки ожиданиям, его не ударили. Боевики… засмеялись.
— Ты — глупый