На протяжении двадцатого века война не прекращалась ни на миг. Ожидая эпоху всеобщего благоденствия, на самом деле мы вступили в эпоху войн.Впрочем, двадцать первый век сулит нам еще более страшные испытания и новые войны, войны нового типа — непрекращающееся войны.Эти книги о нашем будущем… О летящих из прошлого камнях. О людях, решивших переделать мир.
Авторы: Афанасьев Александр Николаевич
Операм из «террористического» удалось вырваться из водоворота, они побежали к памятнику. Там — кто-то уже переворачивал застреленного.
— Не трогать!
Его уже перевернули. Чернявый, оскаленный…
Лет пятнадцати…
Одну гранату бросил у главного входа, его заклинило. Потом метнулся сюда, возможно — совсем не случайно…
Кого-то с утробным рыком вывернуло.
Гумаров — устоял на ногах, тяжело дыша отошел в сторону. Поискал глазами Онищенко, который с виноватым и обеспокоенным видом терся рядом.
— Пошли-ка.
Они вернулись в здание через пожарный выход, пошли коридором. Гумаров толкал все двери кабинетов подряд. Нашел пустой, затолкал туда Онищенко.
— Что…
Жестокий удар поддых сломал Онищенко пополам, он согнулся, выхаркивая съеденное, дышать было нечем, потому что нос был сломан. Майор Альберт Гумаров молча ждал, пока оскандалившийся опер придет в себя.
— Ну… Паша. И что же ты натворил, гнида такая? Что ты меня за нос водишь, козлина?! А ну — колись, падаль!
В комнате, где сидел допрашиваемый офицер удмуртского УФСБ — хлопнула дверь, ввалился Гумаров, за ним еще двое. Эти двое — стали отстегивать Башлыкова от кресла.
— Что происходит? — строго спросил Улитин.
— Не колется? Мы его забираем. Этот козел — банду террористов скрывает!
— Скрываю!? Позвоните на номер… — Башлыков выкрикнул номер, прежде чем ему ударом заткнули рот.
— Майор, так нельзя! Ты что?!
— Можно. Спасибо, отец, дальше мы сами…
Башлыкова вытащили из кабинета, в коридоре врезали по почкам, сильно. Потащили к одному из выходов, хозяйственному, через который никто не ходил. Там ждала неприметная, гражданская Газель…
Когда стих шум в коридоре — Улитин матерно выругался. Потом — по привычке погасил лампу, прибрал кабинет. Вышел, огляделся — нет ли поблизости кого. Достал телефон, набрал номер…
Управление ФСБ по РБ
Коллегия УФСБ
29 июля 2015 года
— Что у вас тут происходит?
Генерал Толоконников, начальник УФСБ по Республике Башкирия, московский генерал, присланный сюда, чтобы оздоровить ситуацию — в излюбленной своей манере прохаживался за спинами своих подчиненных. Оздоровление ситуации — он понимал весьма своеобразно, все что он делал — это осуществлял силовое прикрытие московских проектов, в частности нефтяного и процесса передела бизнеса в республике, при котором наиболее лакомые куски переходили из рук местного бизнеса в руки московских и федеральных игроков. При Муртазе Губайдулловиче такого не было и быть не могло, он очень жестко следил за тем, чтобы все активы оставались в республике и работали на республику. Местные элиты, которые уже наворовали достаточно средств, но которых лишили возможности воровать дальше — выказывали активное недовольство этим процессом, в основном путем тайного финансирования ваххабитов, салафитов и радикальных националистов. Террористическое подполье в республике было создано в течение десяти лет практически с нуля и сейчас — оно было мощным фактором, препятствующим «инвестициям в республику». Чтобы «улучшить инвестиционный климат в Башкирии» — сюда и был послан генерал Толоконников. Его нельзя было недооценивать — кода речь идет о таких деньгах, дуракам поручения не дают.
— Товарищ генерал… — начал докладывать вспотевший Гумеров, начальник отдела по борьбе с терроризмом и политическим экстремизмом — примерно в одиннадцать ноль — ноль неизвестный подросток бросил две боевые гранаты РГД-5 в скопление людей у входа в основное здание. Задержать его не удалось, при попытке скрыться, он получил смертельное ранение и…
— Вышли все! — прервал доклад генерал.
Обычно — за такими словами следует объяснение либо подтверждение приказа уже на повышенном тоне и нередко матом. Но генерал просто сказал таким тоном, которым говорят «молодец» и спокойно сидел и ждал, не собираясь повторять. От этого было страшнее всего — сидевшие здесь бойцы бюрократического фронта привыкли к истерическим крикам и мату, но не привыкли и не могли привыкнуть к спокойным и четким приказам…
Зашуршали стулья. Стараясь ни на кого не смотреть, члены коллегии поднимались со своих мест…
— Гумеров, останьтесь.
Каждый в этот момент, каждый! — испытал злое торжество. Они вроде как работали вместе — но когда кто-то попадал в неприятности — все это воспринималось со злобной радостью, упавшего — всегда запинывали. Каждый имел свой кусок, который определялся не должностью — все были примерно равны а тем, кто их поставил и что
