Помни имя свое

месту, где раньше было подключение центральных систем дома. Котлован — явно, что ранее использовался, рядом лежит лестница. В углу — висит светильник, еще один, профессиональный, для фотографов — стоит. Ковры, стол, стулья, штатив с камерой. Луч фонарей перекрещиваются на флаге — черном флаге с белой саблей и надписью белым — нет Бога кроме Аллаха и Мухаммед пророк Его. Это флаг Имарата Кавказ, настоящий, он здесь, за тысячу километров от Кавказа…
— Здесь чисто.
— Давай вниз…
— Бойся!
Вниз, в выкопанную боевиками нору летит светошумовая граната…
— Давай!
Один из спецов прыгает вниз, луч подствольного фонаря скользит по земляному, укрепленному битым кирпичом коридору.
— Чисто!
В нору спускается еще один боец, затем еще один. Ухитряясь перекрывать опасное направление, единственное опасное направление сразу тремя автоматными стволами — они идут вперед.
Поворот — резкий, на девяносто. Еще один. Тот, кто все это строил, точно знал, что делает и явно стажировался на Кавказе. Перед тем, как завернуть за поворот — на штативе выставляют маленькую, совмещенную с мощным фонарем видеокамеру. Просто удивительно — что в центре многомиллионного города есть такое и об этом никто не знает.
— Внимание, здесь живые! Живые!
Организатор террора просчитался в одном. Долгие годы джихадисты убеждались, что русские службы, русские правоохранительные органы — слабы и коррумпированы, оттого беспомощны. Русские — не стояли друг за друга, они принимали деньги от врагов, наконец — их можно было элементарно запугать, даже тем, например, что сжечь машину… не то что с семьей расправиться. И тем не менее — долгие годы, которые он провел в Пакистане научили организатора террора осторожности. Там — ему приходилось уходить от оперативников ЦРУ и Объединенного командования специальных операций. Бывшие десантники, морские котики, рейнджеры. Борода, пистолет с глушителем, дипломатический паспорт, спутниковый телефон. Один из таких охотников — мог оказаться за спиной в любое время — и расслабляться не стоило. Но организатор террора не мог знать одного — что большая часть джихадистской группировки контролируется сотрудниками местного УФСБ, а сотрудники местного УСФБ — могут разрешать теракты, чтобы получить деньги за диск и распилить их между своими агентами и собой. Такого ему — просто в голову не приходило…
Как не приходило ему в голову и то, что его уже давно — сдали, сбросили в отброс как обыгравшую свое карту…
Он беспокоился о своей семье. О своем сыне, которого увидел первый раз за два десятка лет вживую, а не на экране компьютера. Он знал, что местные органы могут отыграться на его семье, посадить его сына в тюрьму. Но он не боялся этого — потому что относился к породе революционеров. Тюрьма — это не более, чем школа жизни. Когда над Россией воссияет совершенство таухида, когда здесь будет установлен Шариат Аллаха — его сын выйдет и тюрьмы вместе с другими братьями, он будет уже уважаемым человеком, амиром. И они вместе пойдут по пути джихада…
Завтра — они собирались напасть на нефтеперерабатывающий завод, захватить его и взорвать — среди работников и даже охраны были братья, которые внедрились туда и готовы были им помочь. Но… такова воля Аллаха и он сделал, как пожелал. Как только он увидел прошедший в сторону нефтезавода Федерал
[34]— он сразу понял, что ловить здесь больше нечего…
Он жил в старом одноэтажном доме, деревяшках — и он купил себе машину, старую Самару. Путь отхода он прекрасно помнил — на юг, там практически неконтролируемая граница с Казахстаном. Если он поедет прямо сейчас — то к вечеру будет уже в одном из лагерей беженцев в Южном Казахстане, где его встретят и укроют. Если же что-то не получится — он станет шахидов и будет дожидаться в раю своего сына…
Он собрал свои вещи в большую сумку. Включил в розетку кипятильник — это был инициирующий элемент самодельной бомбы, она должна была сработать через некоторое время, когда выкипит вода. Вышел из дома, огляделся — рука в кармане на рукояти пистолета — никого. Тихо.
Он бросил мешок на заднее сидение машины, повернул ключ в замке зажигания. Машина зачихала, но завелась. Он тронулся, повернул налево по сухой, с выгоревшей травой земле, направил машину вверх — дорога была отсыпана с большой насыпью, дом был намного ниже ее…
Вдалеке — горохом рассыпалась автоматная очередь. Тем лучше… пока разбираются там — он успеет уйти.
Организатор направил машину на выезд из города, осторожно разгоняясь…
Вылетевшая из-за резкого поворота черная Приора — хэтчбек резко затормозила, перекрыв полосу, в опущенных стеклах показались стволы АКМов. Организатор террора попытался произнести предсмертное