На протяжении двадцатого века война не прекращалась ни на миг. Ожидая эпоху всеобщего благоденствия, на самом деле мы вступили в эпоху войн.Впрочем, двадцать первый век сулит нам еще более страшные испытания и новые войны, войны нового типа — непрекращающееся войны.Эти книги о нашем будущем… О летящих из прошлого камнях. О людях, решивших переделать мир.
Авторы: Афанасьев Александр Николаевич
Громкость была на минимуме, ничего не слышно с трех шагов — но он на спор пересказывал негромкий разговор людей, которые разговаривали шагах в пятидесяти от него. Долгая и полная опасностей жизнь — развили у него слух как у летучей мыши.
— Князь — общий. Двадцать минут. Борты на подходе. Принять готовность два…
Время…
Он еще раз проиграл в уме пути отхода. Основной — к гавани, там спрятана небольшая надувная лодка. Второй — к парку Ленинского комсомола и кладбищу. Третий, экстренный — с боем, к лесополосе. Недалеко отсюда стоит заминированная машина, можно выходить на нее, потом подорвать и прорываться. Еще в одном месте — стоит еще одна машина, но не заминированная, обычная трехдверная Нива и в ней спрятан автомат…
Снайпер в который раз проверил свое оружие. Заказное, триста штук без прицела. Ручная работа, московская фирма ORSIS, ствол изготовлен по технологии, которой не пользуется почти никто в мире — даже с учетом современной механизации — полдня работы на одну заготовку. Патрон — американский, калибр.408, оптимальная дальность работы для него — от полутора до двух с половиной километров, там, где раньше работа снайпера заканчивалась — сейчас она только начинается. Вместо обычного оптического прицела — на винтовке стоит комбинация из оптического прицела фирмы US Optic с тридцатидвухкратным увеличением и термооптики, американской же, тридцать штук — но уже долларов. Глушителя нет — никто не ожидает выстрела с расстояния в две тысячи шестьсот двадцать один метр.
Расстояние было точным. Он промерил его с помощью лазерного дальномера. Две тысячи шестьсот двадцать один метр.
Какая-то музыка — назойливо крутилась у самой границы сознания и подсознания, требовала к себе внимания. Подполковник прислушался — чтобы вспомнить и выбросить ее из головы…
Привези, привези…
Мне коралловые бусы…
Мне коралловые бусы…
Из-за моря привези…
Привези, привези…
Пела Пугачева. Старая, еще советских времен запись — тех времен, которые он не застал. Почему то здесь, в Дагестане — многие слушали Пугачеву, особенно из старшего поколения. Трудно представить себе что-то более неподходящее для Махачкалы лета две тысячи пятнадцатого года, чем это песня. Но Пугачева — все-таки пела.
Сюр какой-то…
Чтобы отвлечься, он снял в который уже раз показания с Кестраля, компактной метеостанции. Посмотрел в прицел, поставленный на максимальное увеличение на здание дагестанского Госсовета. Сейчас там не стреляли — две машины стояли посреди площади, какие-то старейшины вяло вели переговоры. Над зданием были два флага, один — изорван пулями в тряпки, другой почти цел. Все стены, беленые — покоцаны пулями. Подполковник знал, что изорванный флаг — это флаг России, а относительно целый — дагестанский. Но его это интересовало лишь потому, что по флагу — можно было узнать силу и направление ветра в районе цели. Кестраль, конечно, давал уже готовые данные — но подполковник с боевой кличкой Джин никогда не позволял себе расслабиться и излишне положиться на технику. В хорошем выстреле — основной компонент не винтовка, а все же человек. Хороший стрелок — сможет хорошо стрелять даже из плохой винтовки, но плохой стрелок из хорошей винтовки — хорошо стрелять не сможет никогда…
— Князь — общий. Десять минут…
Чтобы немного отвлечься — он осторожно, стараясь не потревожить винтовку — сместился чуть в сторону, взял прибор наблюдения и посмотрел на одно из зданий, которое было чуть ниже этого и располагалось на километр ближе к основной цели. Там, на крыше, накрывшись камуфлированной накидкой, лежал Воробей, их новичок. Свою винтовку — сербскую «Черную стрелу» — он взял с трупа грузинского снайпера во время войны 08/08/08.Пятидесятый калибр не позволял поражать цели на таких запредельных расстояниях, как требовалось — но Воробей не хотел его менять ни на что другое, говорил, что эта винтовка приносит ему удачу и сменить ее — это как фамилию свою сменить. Просто подбирался поближе к цели и стрелял — как все…
Воробей был их новичком, его взяли в группу после того, как в Ливии в одиннадцатом году от пули снайпера Иностранного легиона, тоже русского — погиб Олег. Брат — так его звали свои. Брат… Тогда Лось навел справки и выбрал Воробья — мелкого, наглого паренька из разведки десанта. Пробили по базам, оказалось — подходит как нельзя лучше. Сестра, красивая, как и все чистокровные казачки, пропала без вести, потом нашли — изнасилованной и зверски убитой. Кто это сделал — так и не нашли, хотя… понятно, кто в Краснодарском крае может сделать такое. Когда убедились — что Воробей свой — поговорили с ним начистоту. Предложили отомстить. Тот согласился…
Воробей — почувствовал на себе взгляд,
