Помойник

что Крохля погиб ночью, — вспомнил я.
— Тебе соврали. Бомжи вообще любят пугать друг друга Помойником. Но особенно, посторонних.
— Я это заметил.
— К тому же им выгодно само его существование — уменьшается продолжительность их рабочего дня. Нет, когда я с ним разделался, начинало только-только смеркаться.
— Но напрасно ты убил Крохлю, — покачал я головой. — Он мне про тебя ничего не говорил.
— Да? Молоток, мужик. Но что с того? Сказал бы позже. А так, нет человека, нет проблемы, — назидательно промолвил Денис. — Впрочем, сейчас нам нужно думать о другом. О том, как нам самим остаться в живых.
— Что ты предлагаешь?
— К сожалению, ничего. Но следует быстрее найти какой-нибудь выход, пока Помойник до нас не добрался, — сказал Денис, поднялся с пола и пошел в комнату. Сидеть одному в полутемной прихожей мне не хотелось, и я последовал его примеру.
Гера и Шура о чем-то тихо переговаривались на кровати. Гарик и Вика занимались тем же на скамье у дальней стены. Фролик сидел за столом и угрюмо разглядывал свою бейсбольную биту, а Алекс расхаживал замысловатыми кругами по комнате.
— Все из-за тебя, — с раздражением упрекнул он Дениса, оказавшегося у него на пути. — Вечно мы из-за тебя попадаем во всякие дурацкие истории. Сперва с этим налетом на бутик. Еле-еле откупились от милиции и чудом не угодили за решетку. Потом с поездкой к Вове за заявлением и синяками для Фролика. Теперь вот с похищением этой бабы получилось и того чище. Помойник какой-то объявился, от которого надо прятаться. Иначе он растерзает нас живьем.
— Верно, говоришь, Алекс. Денис шибко хитроумный. Постоянно всех подставляет. Держит нас за полных кретинов — с воодушевлением поддержал приятеля Фролик.
— Я бы тоже ни за что не связался с этим прохиндеем, — присоединился к ним Гарик. — Но он наобещал мне золотые горы. А где эти горы?
— Где-где? В Караганде, — находчиво ответил Денис.
— Потом, следовало нас предупредить, что на свалке обитает эдакая образина, — продолжал Гарик. — Да и ты, Вика, хороша. Почему молчала о Помойнике?
— Откуда я знала, что Денис вообще потащится сюда, на мусорный полигон? — возразила та.
— Морду набить ему надо, — заметил Фролик.
— Ну и набили бы, — подзадорил его Гера.
— Ты-то, ради бога, не встревай, — осекла мужа Шура. — Пускай они сами между собой разбираются.
— И давно бы набили. Да руки не охота об него марать, — буркнул Алекс.
— Нет, я не могу! С вами прямо умора! Какие, однако, вы умники! Какие чистоплюи! Захотели заиметь бабки, совсем не прилагая никаких усилий. Ловкачи! К вашему сведению, так никогда не бывает! — огрызнулся Денис.
— Мы только и делаем, что прилагаем усилия. Все в пене от этих усилий. А в результате? Мы ровным счетом ничего не получаем, кроме одних твоих обещаний и угроз, — досадливо произнес Алекс, продолжая кружить по комнате. У окна — того самого, через которое я безуспешно пытался заглянуть в сторожку — он на секунду задержался.
Внезапно со звоном разлетелось стекло. Верблюжье одеяло, что занавешивало окно, откинулось в сторону, и в комнату проникла огромная лапа. Лапа была с длинными закругленными когтями и покрыта рыжеватой шерстью. Она вцепилась в горло Алекса и оторвала его от пола.
Какое-то мгновение все мы, как завороженные, смотрели на парня, который только что разговаривал с Денисом. Как он с вылезшими из орбит глазами, дергая в воздухе ногами, пытается разомкнуть страшную хватку. Но тщетно. Сделать этого ему не удавалось. Напротив, от его стараний освободиться хватка становилась лишь сильнее и крепче. Из-под лапы выступила кровь Алекса. Она начала стекать по шее хрипящего парня и дальше — по груди, окрашивая багровыми пятнами его свитер.
Все происходящее казалось нереальным. У меня даже промелькнула мысль, что мы находимся в кинотеатре на просмотре голливудского фильма ужасов.
Потом оглушительно, зажмурив глаза, завизжала Вика. Вскрикнула Шура и вместе с посеревшим Герой отбежала от кровати, стоявшей рядом с окном. Гарик с причитаниями забился в самый дальний угол комнаты. Фролик дрожал за столом крупной дрожью и часто моргал. Денис же совершал какие-то странные движения головой и руками, будто марионетка, которую дергал за веревочки пьяный кукловод.
Очнувшись от первоначального шока, я выхватил из кармана куртки пистолет и принялся стрелять наугад в окно. В кромешную темноту, как это представлялось из ярко освещенной комнаты.
И вскоре Помойник издал такой громкий рев, что у нас заложило уши. Но, по-моему, ревел он не столько от полученных ранений, а сколько — от удивления. Впрочем, как бы там ни было, он разжал свою лапу и выпустил Алекса.