Помойник

шанс спастись.
— Это, действительно, твое мнение?
— Чье же еще? Поэтому, прошу, не тяните время. Иначе будет поздно, — поторопил я их.
На прощание я обнялся и расцеловался с сестрой, пожал руку ее мужу и похлопал его по плечу. Вика же сама припала к моей груди и звонко чмокнула в губы.
— Извини меня, пожалуйста. Наломала я дров, — шепнула она мне на ухо.
— Понимаю, Вика, — кивнул я. — Но поговорим об этом завтра.
— Если оно наступит.
— Не сомневайся, что оно наступит.
— Слушай, Володя, может мне все же стоит остаться с тобой? — спросил Гера, уже спрыгнув следом за женщинами в подпол. — Давай я поднимусь.
— Прости, но я не вижу в этом смысла.
— Не говори, смысл есть.
— Какой?
— Может быть, вдвоем мы совладаем с Помойником.
Я не ответил Гере — было уже не до дискуссий — и опустил над его головой люк. Затем прикрыл люк ковриком и сел на него сверху. Но не только ради того, чтобы лучше его замаскировать. У меня была и вторая причина. Я боялся, что не выдержу взгляда Помойника. Колени мои задрожат, и я начну оседать на пол. (При условии, конечно, что он не сразу накинется на меня и не растерзает на мелкие кусочки.) Просто не хотелось показывать ему свою слабость. Пускай считает меня смелее, чем я есть на самом деле. Поэтому разумнее было встретить Помойника сидя на полу. Не придется потом пригибаться в его присутствии.
Итак, я остался один в комнате. Но еще большой вопрос: поможет ли мое геройство спастись людям, спрятавшимся в подполе? Скорее всего, нет. Все мы здесь в сторожке были обречены. Но не стоило лишать Геру, Шуру и Вику последней надежды на спасение. Зачем им было знать всю правду. Иногда она оказывается очень жестокой — бывает, лучше находиться в полном неведении.
Я достал из кармана куртки пистолет дяди Виктора. Пистолет Макарова был прекрасно мне известен. В Советской Армии на вооружение его приняли в 1951 году. Кроме того, сейчас ПМ состоял на вооружении еще в 12 странах. В конструкции его была использована схема «Вальтер» РР. Автоматика действовала на основе отдачи свободного затвора-кожуха, полностью охватывавшего ствол. Возвратная пружина затвора надевалась непосредственно на ствол. Включение предохранителя можно производить большим пальцем руки, удерживавшей оружие. Прицельные приспособления размещались на затворе и рассчитывались на дальность стрельбы до 50 метров. Боевые окна в корпусе магазина позволяли судить о его наполненности. Скорострельность — 30 выстрелов в минуту.
Нет, как не отнекивайся, но солдафонство во мне так и не изжилось.
Вынув из пистолета обойму, я пересчитал оставшиеся патроны. Было их не густо — всего-навсего три. Особенно не разгуляешься. Слишком уж я погорячился, стреляя через окно в Помойника, когда тот душил Алекса. Выпустил целых пять штук. Непозволительное расточительство. Конечно, мне бы следовало захватить с собой для похода на мусорный полигон, как минимум, одну запасную обойму. Хотя, собственно, какой прок от пистолета в моей ситуации? Да ни малейшего! Потому как обычные пули не в состоянии причинить Помойнику никакого существенного вреда или урона. Против него хорошо было бы иметь переносную зенитную установку «Игла». Как против военного вертолета. Ка-ак жахнул бы из нее — спалил бы к чертям Помойника вместе со сторожкой!
Но откуда взять эту «Иглу»? К сожалению, мой дядя не хранил ее в своей квартире.
Но вот свершилось.
Дубовая дверь, наконец, не выдержала яростного напора Помойника и с ужасающим грохотом рухнула на пол в прихожей. Грозный обитатель городской свалки проник в дом.
Я невольно почесал бок и проглотил слюну. Почему-то у меня заложило уши, а по спине скатилась капелька ледяного пота. Сидящим в подполе было сейчас нисколько не лучше, чем мне. Если и того не хуже. Я чуть ли не физически ощущал, как дрожит подо мной люк. Натурально, кромешная темнота и полная неизвестность отнюдь не способствует спокойному и благостному настроению.
Помойник бесшумно, по-кошачьи, проскользнул в комнату. Все его движения отличались поразительной плавностью и пластичностью. Выглядел он почти точно так же, каким я видел его в своих снах. Прежде всего, он был огромных размеров и покрыт густой перепутанной шерстью. Звероподобную морду усыпали многочисленные бородавки и прорезали глубокие морщины. Она была со скошенным подбородком и приплюснутыми ушными раковинами. Торчала его морда, без намека на шею, прямо из широкой мощной груди. Верхние мускулистые лапы свободно свисали вдоль упитанного тела. Нижние же, крепко стоящие на земле, пожалуй, были несколько коротковаты. Еще он сильно сутулился.
Впрочем, рассмотреть его подробно, во всех деталях,