Помойник

сойдет снег.
— Марек, а ты не считаешь, что моего дядю убили?
— Кто знает? Возможно, — ответил он, почесав в затылке. — Но Виктора у нас уважали и побаивались. К тому же он был крепкий мужик. Любому умел дать достойный отпор.
— Для убийства это не преграда. Потом ради денег некоторые готовы сейчас пойти на все.
— Так-то оно так, Володя. Но очевидцы рассказывали, что когда нашли твоего дядю, на его лице застыла гримаса ужаса. Да такая гримаса, что у них самих побежали мурашки по коже. Вероятно, перед смертью Виктор чего-то до жути испугался.
— Не соврали ли твои очевидцы? — усмехнувшись, спросил я. — Что могло испугать его на свалке? Ты же сам говорил, что он был на ней полновластным хозяином.
— Ну, мало ли… — замялся Марек. — Слушай, мне вчера принесли с полигона несколько банок просроченного компота. Знакомые бомжи постарались. Хочу сегодня поставить на ночь с ним брагу. Из такой браги иногда получается изумительный самогон.
— Ты прямо как Менделеев.
— Менделеев и есть. Впору с лекциями выступать. Вообще у меня самогон всякий раз получается неповторимый. С разным вкусом и крепостью. Причина тому во множестве факторов. Всех сразу и не перечислишь.
— Марек, куда это тебя понесло? Твой самогон меня сейчас совершенно не волнует, — заметил я. — Почему ты не отвечаешь, что могло испугать моего дядю на свалке?
— Да потому, Володя, что мне самому ничего толком не известно, — отозвался он.
— Но какие-то предположения у тебя все же имеются?
— Имеются. Но ты вряд ли примешь мои слова всерьез.
— Давай не тяни кота за хвост, — поторопил я.
— Будь по-твоему. Я считаю, что в смерти Виктора повинен Помойник. Без него тут никак не обошлось.
— Гм, Помойник? Как же, помню. Мне о нем говорила Шура и еще продавщица Юля. Но это всего лишь ваше поселковое суеверие.
— Володя, ты не совсем прав. Помойник — не суеверие. Помойник — вполне реальное существо, обитающее на нашей свалке, — сказал он.
— Брось заливать, Марек!
— Я не заливаю. Мне ничего не известно о его происхождении. Но, по-моему, это дух свалки. Настоящий ее хозяин.
— Ты, наверное, шутишь? — кашлянув, поинтересовался я.
— Нисколько. Новое время породило новое существо.
— Но сам-то ты его видел?
— К счастью, не доводилось, — понизив голос, произнес Марек. — Но зато его видели другие люди. Бомжи и кое-кто из наших, поселковых. Говорят, что это такое отвратительное создание. Брр. Ни в каком кошмаре не приснится.
— Охотно верю, что он не секс-символ.
— Не смейся, Володя. Это не смешно, — поморщился сосед. — Потом, очень показательный пример. Раньше бомжи не покидали свалку круглые сутки. Спали там. Чтоб быть рядом с местом работы. Теперь же они предпочитают ночевать за ее пределами. Уходят в ближайший подлесок. Знаешь, почему?
— Почему?
— Они боятся Помойника, — чуть ли не прошептал Марек. — Не приведи Господи, столкнуться с ним в ночную пору. Мало, кто после этого, остался в живых. Но принято считать, что погибли они в результате невыясненного несчастного случая. Так-то. Поэтому, Володя, не вздумай ночью ходить на мусорный полигон.
— Как скажешь, Марек. Впрочем, я и днем-то туда не хожу. Что же там делать ночью — и вовсе ума не приложу, — резонно заметил я.
— Ты лучше не зарекайся заранее. В жизни могут возникнуть разные обстоятельства.
— Думаешь, что у дяди возникли именно такие обстоятельства?
— Не обязательно. С Виктором совсем другая история. По моему мнению, он не случайная жертва. Помойник охотился за ним. Он хотел всем показать, кто является на свалке истинным хозяином. Смерть Виктора была предрешена, — сказал он, посмотрел на часы и заторопился домой. — Как поздно. Засиделись мы с тобой.
Оставшись один, я убрал со стола грязную посуду и принялся ее мыть в раковине.
Мой сосед Марек не производил впечатления любителя поесть. Напротив, имел худую и поджарую фигуру человека, привыкшего ограничивать себя в питании. Между тем, он съел у меня все, что можно было только съесть. Как-то: солянку по-грузински, курземес строганов с отварным картофелем, блюдце зеленого горошка, банку латвийских шпрот, все оливки — некоторые из них с косточками — батон белого хлеба, триста грамм голландского сыра и выпил сырыми три мои последние куриные яйца. Кроме того, прикончил весь украинский извар.
Нет, надо сказать, уникальных способностей оказалась личность. Особенно, если учесть, что все это время он почти непрерывно говорил. Впрочем, возможно, его слишком увлекла обсуждаемая нами тема, и он перестал контролировать себя в еде.
Но что я узнал от Марека? Прежде всего, немало нового