Помойник

долго и опасливо устраивался в кресле, словно боясь, что из него выскочит пружина и вонзится ему в зад.
— Ну, ты как, Володя? — спросил он на правах старшего, разглядывая стену напротив себя, с висевшими на ней картинами.
— Ни шатко, ни валко.
Честно, я никогда не испытывал к Гере особой симпатии, и, по-моему, совершенно взаимно. Он был обычным, ничем не примечательным мужиком. Со своими тараканами в голове. С минусами и плюсами. Но главным для меня было то, что он был мужем моей сестры.
— И как тебе житуха в этом поселке?
— Я уж с ней свыкся, — ответил я. — Отсюда и нужно танцевать.
— Понимаю. Я как бы твой родственник и того… желаю тебе одного добра.
— Мне известно.
— Кстати, что это за девица у тебя в доме? — оживившись, поинтересовался Гера. — Раньше я почему-то ее не видел.
— Это — Татьяна. Я же представлял вас друг другу в коридоре. Ты еще пожимал ей руку. Или забыл? Мы познакомились, когда вместе лежали в больнице.
— Ничего не скажешь, Володя. Нашел подходящее место для знакомства, — заметил он.
— В театре, конечно, знакомиться лучше, — согласился я.
— Она, случайно, не хворая?
— Была, теперь нет. Поправилась.
— Приезжая? То есть, откуда она родом?
— Из Красноярска.
— Ух ты, не ближний свет. Сибирь. Но ты с ней только того… не сильно расслабляйся. Мало ли чего, — неопределенно поводил рукой в воздухе Гера. — Сейчас с приезжими необходимо соблюдать крайнюю осторожность.
— Думаешь, кто-нибудь позарится на эту квартиру в поселке рядом с городской свалкой?
— Еще как позарится! Ты просто плохо знаешь людей. Некоторые за копейку готовы убить. Убить, и не перекреститься, — авторитетно заявил он. — А как она вообще?
— Вообще? Вполне прилично.
— Ты меня не понял, Володя. Я имею в виду, гм, в чисто женском плане?
— У Татьяны красивый голос.
— Я обратил внимание. Голос у нее и впрямь красивый. А то бывает такой, что живого в гроб вгонит. Как железом по стеклу, — вздохнул Гера. Видимо, у него имелся печальный опыт на этот счет. — А какая у Татьяны профессия?
— Она — дикторша.
— Смотри-ка! Наверное, денежная профессия?
— Это точно. Деньги лопатой гребет. Но пока Татьяна сидит дома. Слушай, Гера, а как ты? Как у тебя с работой? — спросил я, устав отвечать на его вопросы.
— Знаешь, нормально. Я ведь ушел из железнодорожного депо. Надоело, понимаешь, горбатиться за гроши. Которые к тому же не всегда выплачивают в срок. Шура тебе говорила, что мы купили садовый участок за городом? Ближе к лету переберусь туда жить. Хочется на старости лет пожить в свое удовольствие.
— Отличная новость. Я рад, — сказал я. — А как у вас с деньгами?
— Обыкновенно. Крутимся-вертимся. Как все, — ответил Гера. Взгляд его блуждал по комнате, перескакивая с предмета на предмет.
— Если тебе что-то понравилось, то можешь взять. Не стесняйся. Сестра, по-моему, оставила мне слишком много дядиных вещей.
— Это не мое дело, Володя. Пускай решает Шура.
Прервав нашу затянувшуюся беседу, нас позвали обедать на кухню. Признаться, эта беседа мне изрядно наскучила и начала тяготить. Да и Геру под конец тоже. Бедняга с трудом сдерживал зевоту.
За столом говорила в основном Шура. Извинялась за незатейливые блюда, приготовленные на скорую руку, рассказывала последние новости своего городка. Восхищалась нынешней ранней весной. Жаловалась на частое нарушение графика движения пригородных электричек. Хвалила меня за мой выбор, то есть за Татьяну. Поскольку в доме без женщины не обойтись, а без такой рукодельницы — тем более. Шура договорилась даже до того, что теперь, дескать, ей было не страшно и умереть. Было на кого меня оставить.
Не проронивший до этого мгновения ни звука, Гера не сдержался и громко высморкался в салфетку. Естественно, мужик обиделся, что его совсем не принимали в расчет. Вроде бы он здесь совсем лишний и посторонний.
Но Шура не прореагировала на эту наглую выходку мужа. В настоящий момент мою сестру гораздо больше занимала Татьяна и ее поведение.
Сама же Татьяна была, как никогда, внимательной и услужливой.
— Хорошо, что сейчас есть, кому присмотреть за Володей, — сказала ей Шура. — Он редкий шалопай. За ним нужен глаз да глаз.
— Ну, ты наговоришь, — заметил я.
— Разве я не права?
— Но ты преувеличиваешь.
— Какое там! Вспомни, как я провожала тебя в школу. Один ты до нее, случалось, не доходил. Шлялся где-то. А сколько раз ввязывался в драки? Не счесть!
— Добавь еще, Шура, что меня до сих пор помнят в школе. За то, что я спалил ее.
— Чего не было, того не было. Слава Богу, школу ты не поджигал. Да и вообще