Помойник

прелесть. За всеми тут следит и наблюдает, — дополнил я.
— Ты к ней чересчур строг. Просто она старается быть в курсе происходящего в поселке.
— Кстати, Шура, вопрос в тему. Ты была в курсе того, что этот магазин раньше принадлежал дяде Виктору? — поинтересовался я.
— Да, была, — выдержав небольшую паузу, ответила она. — Ты, конечно, можешь обижаться, что я тебе этого не сказала. Но что б изменилось? Да ничего! Все равно у нас нет на него никаких документов. Но если б даже они и были… Хорошо, предположим, что были бы. Ты знаешь, каково ходить по кабинетам чиновников и добиваться права на вступление во владения любого наследства? На право же владения магазином — и подумать страшно! Сколько для этого требуется сил и здоровья! Нет, благодарю покорнейше. Я уж вдоволь находилась, когда оформляла на себя квартиру дяди.
— Представляю, — кивнул я. — С нашими чиновниками лучше не связываться.
— Точно, Володя. Поэтому давай с тобой жить спокойно и не связываться с ними.
— Но допустим, что у нас все-таки были бы эти документы. Ты бы стала тогда оформлять наследство на магазин?
— Я не уверена, — ответила Шура, останавливаясь у подъезда моего дома. — Прежде всего, нам бы понадобилось много денег. Очень много денег. Чтоб избежать излишней волокиты. Потом, у нас бы возникли трения с нынешним владельцем магазина.
— С Генкой Кривоносом?
— С ним самым. Отвратительная личность. Юля шепнула мне по секрету, что ты с ним уже сталкивался, — призналась она. — Хотя, с другой стороны… Словом, если ты обнаружишь в квартире какие-нибудь важные бумаги, то немедленно сообщи мне.
— Непременно.
Шура помедлила, внимательно посмотрела на меня и спросила:
— Ну а вообще, Володя, ты находил что-либо ценное в дядиной квартире?
— Ценное? Что ты имеешь в виду?
— Да что угодно.
— Как будто, нет, — нерешительно ответил я. — Так, по мелочам. Интерес, по-моему, представляют две-три картины, висящие в большой комнате. Но это под вопросом. Есть еще английский барометр и каминные часы. Желаешь, забери чего-нибудь себе.
— Спасибо, Володя. Но пускай эти вещи хранится у тебя. Как память о нашем дяде.
Мы вернулись в квартиру к скучавшим Татьяне и Гере. Все вместе попили чаю с зефиром в шоколаде и сушками, поболтали о том, о сем, и через полчаса сестра с мужем засобирались к себе домой. На прощание они пообещали вскоре приехать с повторным визитом.
Оставшись вдвоем с Татьяной, мы прибрали на кухне, посмотрели по телевизору очередной сериал и стали готовиться лечь спать.
— У меня поползли колготки, — трагическим тоном сообщила Татьяна, сидя на краю кровати. — Это моя последняя пара. Где теперь купить новые? Ума не приложу. В нашем магазине они не продаются.
— Поноси пока обыкновенные носки. Длинные, на резинках, — зевнув, посоветовал я. — Выглядеть, между прочим, будет весьма сексуально.
— Это ты привираешь. Убогость не может выглядеть сексуально. Но придется носить носки, коль нет другого выхода.
— Придется, Таня. Эти колготки уже не заштопать. У них на пальце дырка.
— Володя, у тебя прекрасная сестра, — сказала она без всякого перехода. — Да и Гера, сразу видно, что порядочный человек. К тому же у него есть хорошая черта. Он старается ни во что не вмешиваться. Но, я чувствую, обо мне у них сложилось не слишком лестное мнение.
— Заблуждаешься, крошка. Напротив. Ты им очень понравилась. Они рады, что мы стали жить вместе, — заметил я, поправляя под собой складку на простыне.
— Хочу тебе верить, — погладила она мое плечо. — Володя, ты меня любишь?
— Конечно.
— Слушай, а кем был твой дядя? Почему им все так интересуются?
— Кто все?
— К примеру, Гера. Когда вы с Шурой ушли в магазин, он расспрашивал меня о нем. Но что я могла ответить? Я сама ничего не знаю.
— Он был сторожем на мусорном полигоне.
— Всего-навсего, — разочарованно протянула Татьяна.
— По меркам жителей поселка — это завидная должность. В руках дяди была сосредоточенна большая власть. На полигоне все ему беспрекословно подчинялись. Ходят еще слухи, что он спрятал где-то мешок, а то и два, с деньгами и драгоценностями.
— Ну да! Славно было бы нам их найти, — мечтательно произнесла она.
— Естественно, — согласился я. — Тогда не пришлось бы тебе горевать по поводу порванных колготок. Мы купили бы их целый таможенный терминал. Только до его сокровищ много охотников.
— Понятно теперь, почему вокруг твоего дяди такой сыр-бор.
— Чтоб совершенно все прояснилось, добавь сюда и Помойника.
— Что еще за Помойник? — спросила Татьяна.
— Шут его разберет. Нечто вроде собаки Баскервилей