Помойник

не виноват. Конечно, не все они выбрали. Некоторые попали на свалку по стечению обстоятельств. Вообще мне жалко бомжей. Особенно тех, кто не утратил человеческий облик. Я помогаю им, чем могу.
— Народ знает, что у тебя отзывчивая душа. Поэтому отпусти мне две бутылки водки, — попросил я, отсчитывая деньги.
— Зачем? Ведь ты раньше никогда нашу водку не покупал. Она ж паленая.
— Не волнуйся, любимая. Я не для себя — для бомжей. Они к ней привычные. Я хочу сейчас сходить на мусорный полигон, — сказал я.
Неожиданно сам для себя я принял решение немедленно побывать на полигоне. Чтобы попытаться выяснить, как именно погиб Крохля. Вполне вероятно, что его смерть была каким-то образом связана со смертью моего дяди.
— Ты сдурел, Володя!
— Нет. Пойми, для меня это очень важно.
— Я бы не советовала тебе туда ходить. Это всего лишь твоя блажь, — сухо произнесла Юля, барабаня пальцами по прилавку. — Ты хочешь узнать, что случилось с Крохлей?
— Да.
— Послушай, в конце концов, в нашем магазине рано или поздно это станет известно. Кто-нибудь придет к нам и все расскажет. Совсем не обязательно идти самому для этого на полигон.
— Может быть. Но до сих пор почему-то никто не пришел в ваш магазин и не рассказал, что явилось истинной причиной смерти моего дяди, — напомнил я.
— Все и так ясно. Это был обычный несчастный случай.
— А более подробно?
— Я не знаю.
— Видишь, а говоришь, что в вашем магазине все становится известным, — упрекнул я ее. — Юля у меня к тебе просьба. Подскажи, где мне найти на свалке Кастру?
— Не нравится мне твоя затея, — вздохнув, заметила она. — Решительно не нравится. Сидел бы ты лучше дома. Фрю бы свою ублажал. Зачем тебе, извини за выражение, соваться на полигон? Ну, хочешь, я обо всем расспрошу Кастру, когда она в следующий раз придет в наш магазин? Посулю ей бутылку водки — и она от меня ничего не утаит. После все передам тебе. Или ты сомневаешься в моих умственных способностях?
— Я в них и не сомневаюсь.
— Сомневаешься, Володя, ох, сомневаешься. Думаешь, что я не справлюсь?
Вариант, предложенный Юлей, был заманчивым. Главное же, безопасным и не хлопотным. Но я боялся, что она не сумеет в точности пересказать все слова Кастры. Опять же, пройдет какое-то время, а вместе с ним у той пройдет острота и свежесть впечатлений. Потускнеют и забудутся важные детали, а некоторые под влиянием винных паров и вовсе сотрутся в памяти бомжихи.
— Юля, благодарю за твою заботу. Но мне все же нужно самому побывать на свалке.
— Наверное, ты считаешь, что между гибелью Крохли и Виктора есть что-то общее? — помедлив, спросила она. — Что ж, не берусь судить. Но я не понимаю, зачем тебе впутываться не в свое дело?
— Почему не в свое дело? Оно — мое. Погиб же не только Крохля, но и мой дядя.
— Прошу, не лезь ты в эту темную историю. Любопытство до добра никогда не доводит.
— Посмотрим, до чего оно доводит, — сказал я. — Итак, где мне искать Кастру?
— Упертый ты, Володя, просто сил нет, — покачав головой, произнесла Юля. — Я думаю, что Кастра сейчас не на свалке. Сегодня ей не до сортировки мусора. Наверное, она в подлеске. Это недалеко от восточной оконечности полигона. В подлеске у них с Крохлей есть хижина. Там у бомжей нечто вроде поселения. Есть даже определенное место для захоронения своих покойников. Конечно, не всех. Самых уважаемых. Которых есть, кому хоронить.
— Ну и ну. Почти как Новодевичье кладбище в Москве.
— Вот-вот. Примерно. Вероятнее всего, Кастра сейчас где-то в тех краях.
— Данке шон, — поблагодарил я Юлю.
— Битте шон. Но не за что. Только будь там осторожнее, — напутствовала меня рыжеволосая продавщица.
— Я сама осторожность.
— Что-то мне не верится.

После нашего разговора с Юлей я, нигде больше не задерживаясь, сразу отправился домой.
У себя в квартире, наученный опытом, я переоделся в старый дядин ватник, натянул потертые джинсы и резиновые сапоги. В довершение нахлобучил на голову меховую кроличью шапку. Все эти вещи Татьяна обнаружила на антресолях в ходе одной из своих сумбурных приборок. Там вообще хранилось множество разного добра, припасенного, очевидно, моим родственником специально для меня.
Я примерно представлял, где искать «те края», о которых упоминала Юля, и поэтому относительно быстро их нашел. Восточную оконечность полигона до подлеска отделяло неровное поле в комьях рыжеватой глины и истоптанное вдоль и поперек следами обитателей свалки.
В подлеске росли молодые стройные сосны и березы. Кое-где попадались пушистые аккуратненькие