Помойник

— Да? — удивился я. — Досадно. Как только я узнал о его смерти в магазине от продавщицы, то сразу поспешил к вам сюда.
Кастра откупорила бутылку водки, налила полный стакан и, просеменив к нам мелкими шажками, угловатым движением протянула его Басмачу. Тот, не раздумывая, тремя глотками осушил стакан, поморщился и промокнул тыльной стороной ладони губы.
— Тебе, Вовка, не предлагаю. Ты все равно откажешься, — взглянув на меня, сказала Кастра.
— Да, откажусь, — подтвердил я. — Мне эта водка не идет на пользу. Застревает в горле.
— Мы не настаиваем, — хмыкнула она.
— Спасибо, что не настаиваете. Басмач, почему погиб Крохля? Кто, по-твоему, его убил?
— Ну, ты как чистый маньяк, Вова. Опять лезешь к нам с дурацкими вопросами. Пойми, нам самим ничего толком не известно. Ничего! Вчера вечером мы все крепко перебрали, и он остался ночевать на свалке. У нас там есть свое пристанище — небольшая теплая конура. Она, кстати, рядом с тем местом, где мы встретились с тобой в первый раз.
— Эта конура нужна нам для дневного отдыха, — добавила Кастра.
— Вот именно! Когда притомишься днем! Но ночевать в ней нельзя! Сколько раз мы ему твердили, что оставаться ночью на полигоне опасно. Но он был редкий неслух.
— Прямо как осел, — согласилась с Басмачом Кастра.
— Чего теперь уж там, — буркнул тот.
— Ты считаешь, что в смерти Крохли виноват Помойник? — спросил я.
— Помойник не Помойник. Никто сейчас тебе точно не скажет, — ответил Басмач.
— Ой, бедный мой Крохля! Ненаглядный ты мой! За что ж тебя так изничтожили?! — с надрывом проголосила Кастра, обхватив голову руками.
— Да уж, постарался кто-то от души. Места живого на человеке не оставил, — кивнул Басмач, и поинтересовался: — Вова, ты пойдешь на поминки?
— На какие поминки?
— На самые обыкновенные. Пока Кастра оплакивает здесь Крохлю, наши бабы готовятся к поминкам. В соседнем шалаше. Стряпают жратву разную, кутью. Накрывают стол. Перед тем шалашом есть подходящая площадка. Чтоб принять сразу много народу. Но сперва, натурально, будут похороны на нашем местном кладбище. Кто-то прочитает молитву. Кто-то толканет речь. Кто-то просто скажет доброе слово. Не сомневайся, у нас все как у людей.
— Все чин чином, — вставила Кастра.
— Только сам процесс совершается быстрее. Мы не можем держать жмурика…
— Помягче выражайся-то, — упрекнула она Басмача.
— Извини, Кастра. Сорвалось нечаянно с языка. Мы не можем держать покойника в морге. Тянуть с его погребением. Протухнет. Хоть и не жарко. Опять же, собаки возьмут и отгрызут чего-нибудь. Так, ты пойдешь на поминки?
— Пожалуй, нет. У меня много дел дома, — отказался я. — Но, в любом случае, спасибо за приглашение.
— Да ты не стесняйся, Вова. Там будут все свои. Наша братва с мусорного полигона, — пообещал Басмач.
— Действительно, оставайся на поминки, — присоединилась к нему бомжиха. — Плюнь ты на свои дела. В лес они не убегут.
— Разборок там между нами никаких не возникнет. Это по поводу дележа его наследства. Делить нам нечего. Все пройдет мирно и гладко, — продолжал он меня уговаривать.
— Приятно слышать. Но, повторяю, у меня нет времени, — сказал я.
Принимать участие в этих траурных мероприятиях мне совсем не хотелось. Вдруг, вопреки заверениям Басмача, они все же начнут ссориться из-за имущества умершего? Или выяснять отношения? Как бы тогда не попасть под чью-либо горячую руку. Но не это даже было главным. Как бы хорошо я к ним ни относился, меня не прельщала перспектива долго находиться в обществе бомжей.
— Ну, тебе виднее. Наше дело предложить. Тогда давай прощай. Мне нужно сходить на кладбище. Посмотреть, как там продвигается работа. Боюсь, что без меня наши мужики могут залениться. Вырыть могилу недостаточно глубоко. Не для себя же, черти, стараются, — сказал он и вопросительно взглянул на Кастру.
В ответ та утвердительно кивнула.
— Верно, Басмач. Это наш последний долг перед Крохлей. За нашими мужиками со свалки нужен глаз да глаз. Если что не так, вправь им мозги. Пинками под зад, — посоветовала бомжиха.
Басмач крякнул, поправил милицейскую шапку, хлопнул ладонями по коленям и, взяв лопату, поднялся.
— Теперь Крохле не очень важно, какая по глубине у него будет могила, — заметил я, провожая взглядом удаляющуюся фигуру бомжа.
Жулька, вскочив с места, колебалась. Она решала, с кем ей было лучше остаться. Нюхала воздух и вертела мордой. Потом стремительно, с лаем, побежала следом за Басмачом.
— Само собой, Крохле это до фени. Но мы обязаны все сделать, как положено. Не хочу, чтоб после у меня болело сердце, — заявила Кастра.