Помойник

и освободить Шуру.
— И получить премию за раскрытое преступление, — добавил Марек, — Премии получать они умеют. Этого у них не отнимешь.
— Конечно. Но есть вопрос. Когда наряд милиции доберется до сторожки на свалке даже из местного отделения? Дай бог, что к ночи. Да и то при условии, что они сразу нам поверят. Но, скорее всего, на свалке они будут не раньше завтрашнего утра, — заметил я. — А Денис давал нам время до сегодняшнего вечера. После он обещал применить к Шуре силу.
— И то правда, — согласился Гера.
— Возможно, что это лишь пустые угрозы, — продолжал я, — а если нет? Потом вдруг они решат сменить место своего пребывания? Денис же тоже просчитывает наши ходы. Где тогда нам их искать?
— Что ж, прикажешь, нам делать?
— Выбор у нас невелик. По-моему, нам нужно идти самим освобождать Шуру.
— Я с тобой, — тотчас вызвался Гера.
— Честно, я бы тоже с вами пошел. Но мне уже возраст не позволяет — быстро устаю. Боюсь, что я буду вам только обузой, — с досадой произнес Марек.
— Вова, ты и нас не принимай в расчет. Какие мы на фиг освободители? Смех один, — покачал головой Басмач. — Посмотри на нас. Мы сами едва ноги таскаем.
— Да, мы не по этой части, — поддакнула ему Кастра.
— Горе с вами, — буркнул Гера. — Пить надо меньше — были бы по этой части.
— Нет, нравитесь вы мне, ребята. Пять минут назад клялись и божились, что я могу на вас положиться. Когда же дошло до дела, то вы сразу в кусты. Или я придумываю? Вот и надейся на вас после этого, — пристыдил я их.
— Верно, Вова. В яблочко. Мы — подлые трусы и не держим свое слово. Но, понимаешь, мы не хотим впутываться в эту историю. Она — не наша. При всем уважении к тебе, она нас не касается. Неизвестно, чем все завершится, а нам на свалке еще жить и жить, — извиняющимся тоном произнес Басмач. — Но до сторожки Виктора мы вас проводим.
— До самых дверей, — подтвердила Кастра. — И все-все там вам покажем. А дальше уж разбирайтесь одни, без нас. Нутром чувствую, в сторожке будет жарко.
— Между прочим, Володя, к ним стоит прислушаться. Они говорят не глупости, — заметил Марек. — Может быть, лучше все-таки обратиться в милицию? Не факт, что вы вдвоем справитесь с похитителями. Ведь, по крайней мере, там их трое.
— Милиция наверняка опоздает, — ответил я. — А я не желаю, чтобы Шуре причинили физический вред. Довольно с нее и морального вреда.
— Да мы с шурином их одними зубами разорвем! — воинственно заявил Гера. — Верно, Володя?
Я с сомнением покосился на Геру. На половине его зубов стояли металлические коронки, вторая же — и вовсе не наблюдалась. На крепость собственных зубов я так же не слишком полагался. Не акула, однако. Не крокодил. К тому же полгода, а то и год, не посещал стоматолога. Впрочем, попробуем. Шмяк-шмяк!
— Верно, Гера, разорвем. Как нечего делать. Ты не волнуйся, Марек, мы с ними справимся. Только бы не двинули сзади по голове тяжелым предметом. Вроде совковой лопаты. Голова у меня наиболее слабое и уязвимое место.
Договорившись с бомжами, что они подождут нас в квартире Марека, мы с Герой вернулись к себе домой.
Увы, за время нашего отсутствия между Татьяной и Мариной не возникло ни теплых дружеских отношений, ни душевной близости. По-прежнему обе были внутренне напряжены и подчеркнуто вежливы между собой. Но это глазами пессимиста. Если же смотреть глазами оптимиста, следовало радоваться, что за минувший час они не подрались и не покалечили друг друга.
Как бы там ни было, но обе с одинаковым интересом стали слушать рассказ Геры на кухне о том, что нам поведали Басмач и Кастра. Кстати, в паузах он не забывал поглощать прямо из трехлитровой банки свои любимые соленые зеленые помидоры. Как я понимал, с их помощью он хотел набраться сил перед предстоящим походом на мусорный полигон.
Я же удалился в большую комнату, чтобы найти нам с ним нужную одежду для этого самого похода. Но одежда одеждой. Главное было, достать из дядиного тайника пистолет. Что, собственно, я и сделал. Нет, нельзя было не восхититься прозорливости моего дяди. Он словно наперед знал, что пистолет понадобится его племяннику. Ведь, что ни говори, он был куда надежнее, чем наши с Герой зубы.
В комнату решительным шагом вошла Татьяна — и я едва успел спрятать пистолет в карман брюк и сделать вид, что разглядываю собранную мною одежду. Проверяя иногда ее на прочность. Пистолет Татьяне видеть было совершенно ни к чему. Зачем ей лишние волнения?
— Володя, не по душе мне твоя затея. Не по душе, — встревожено произнесла она. — Самодеятельность какая-то. Чистой воды. Куда вы пойдете? Где будете искать Шуру? Я не понимаю. Но я знаю, что мне не удастся тебя переубедить. Ты же упрешься как осел, настаивая