Помойник

на своем решении.
— Разумеется, что не переубедить, — согласился я. — Не нужно и пытаться.
— Ну а Геру, зачем с собой берешь? Ему бы лучше кости на печи греть и ввек с нее не слезать, чем по городским свалкам шастать.
— Он сам напросился.
— Ладно. Будьте, хотя бы, осторожнее.
— И, смотри, не ввязывайся в драку, — присоединилась к ней с наставлениями Марина, которая появилась в комнате вместе с Герой. — Если встретишься с Денисом, постарайся договориться с ним по-хорошему. Помни, человек он опасный. Он способен сильно вам навредить.
— Разве Володя нас послушается? Обязательно учинит там Мамаево побоище, — вздохнула Татьяна.
— Давайте я пойду с вами, мужчины. Попробую еще раз уговорить Дениса отпустить Шуру, — предложила Марина. — Пообещаю ему, что вы его простите и все забудете. Будто это была просто глупая шутка.
Под весом пистолета, лежащего в кармане, мои брюки начали предательски сползать. Не то, чтобы мои трусы были очень дырявые или, скажем, поехали по шву, но показывать их сейчас дамам было совсем неуместно. Подумают еще, что в такой неподходящий момент я, не приведи Господи, имею в их отношении грязные развратные намерения.
— Благодарю, Марина, но не нужно. Мы как-нибудь уж сами, без твоей помощи, с ними разберемся, — ответил я, стараясь незаметно подтянуть брюки и ища глазами в комнате подтяжки.
— Как хочешь.
— Конечно, лучше было бы, чтобы этим делом занималась милиция. Но боюсь, Денису успеют сообщить, что мы знаем, где они прячут Шуру. Ищи тогда ветра в поле.
— Кто, интересно, сообщит? — спросила она.
— Тот, кто сообщал ему обо всем, что здесь у нас происходит, — сказал я и взглянул сначала на Марину, потом — на Татьяну.
— Вы не беспокойтесь, девочки. Все будет в полном ажуре, — заверил их Гера.
— Ну, что с вами делать? Так и быть, отправляйтесь на свою свалку. Только вы позвоните мне, то есть, нам по мобильному телефону, когда чего-нибудь выяснится. И вообще поддерживайте с нами постоянную связь, — обреченно, с нотками фатализма, произнесла Татьяна. — Если от вас долго не будет никаких известий, то мы вызовем милицию.

Впереди нас, повиливая облезлым хвостом, бежала Жулька. Все это время она терпеливо ждала своих хозяев-бомжей на улице возле дома. И встретила их радостным повизгиванием и счастливым выражением карих глаз. Но это лирика — счастливое выражение собачьих глаз.
Суровая действительность была такова: мы шли по городской свалке.
Когда Басмач говорил, что они с Кастрой едва таскают ноги, то врал самым наглым и бесстыдным образом. Во всяком случае, мы с Герой, утирая пот со лба, с трудом поспевали за ними — настолько шустро и проворно шагали они по тропе, пролегавшей среди нагромождений всевозможного мусора и хлама. При этом Басмач умудрялся давать еще комментарии причудливым видам, что открывались нашему взору в неярком свете уходящего дня. Сюда, дескать, обычно свозят гнилые овощи и фрукты с ближайшего подмосковного рынка. Сюда — бытовой мусор из столичных помойных контейнеров. Сюда — пиратскую аудио и видеопродукцию, предназначенную для уничтожения. Сюда — разную гадость, вроде использованных шприцов и гнойных бинтов из районной больницы. Сюда — трупы домашних животных из ветлечебницы.
Поэтому, помимо основной задачи — освобождения Шуры из плена, наш поход носил еще и чисто познавательную ценность. Правда, лишь для меня. Поскольку Гера не отвлекался на подобные пустяки и был целиком поглощен процессу ходьбы.
Честно сказать, я сам не чувствовал под собой ног и думал, что нашему путешествию не будет конца-края. Но вдруг Басмач сказал, что мы почти на месте. И впрямь, свернув за очередную мусорную неровность, перед нами во всей своей неповторимости предстала сторожка Виктора — осевшее в землю, неказистое строение из бруса, с покатой металлической крышей и дымящей трубой над ней. Вдали виднелся опущенный шлагбаум, преграждавший въезд на свалку. Впрочем, свалка росла и расширялась. Нередко водители выгружали мусор из своих «КамАЗов» и за границами ее официальной территории.
Около сторожки стоял серебристый джин. Мне он был знаком. Однажды я имел сомнительное удовольствие на нем прокатиться.
— Ну вот, господа хорошие, притопали, — негромко, словно по секрету, сообщила Кастра. Остановилась и поправила линялый платок, повязанный на голове.
— Они там, в сторожке. Хобот на отсечение, — произнес Басмач тоном, подразумевающим, что на этом их миссия завершена.
— Нужен нам твой хобот, как рыбе зонтик, — метко заметил я.
— Ладно, оставлю его себе, —