Попадалово

за металлическую накладку краешком зацеплены, чтоб ветром не сдуло. Офицер чтото вякнул, и мы с капитаном выстрелили почти одновременно. Попали. Когда скатывался в овраг, успел заметить, как немец пополам сложился. Вот смеха то будет, когда они подойдут к столбу и приказ с запиской обнаружат. Что тут началось, немцы не поняли, откуда прилетели пули и стали поливать из всего, что стреляет кусты и деревья общества зеленых на них нет. Намто эта трескотня уже не страшна, развив скорость лошадиного галопа, бежали по дну оврага. А вот и болото, теперь к мотоциклу и делаем ноги. Стрельба потихоньку затухала, значит скоро пойдут нас искать, а до этого момента мы должны быть уже очень далеко. И вообще повезло, сразу видно не строевики, я бы за километр до засады всех из машин высадил и на прочесывание пустил, а как след обнаружил, то взвод с рацией на разведку отправил.
А немцы пусть постреляют маленько, у них патронов много, закончатся, Германия еще наклепает. Изза нашей наглости не одну роту пригонят, еще какихнибудь тыловиков впрягут. А где два подразделения одну работу выполняет, там и неприятности случаются, так хочется, чтоб это был «дружественный огонь». Да и ротного пока у них нет, ну неумелый он был, сперва надо оцепить район, а потом прочесывать, а может, и оцепили, только не там.
Никогда так не бегал, капитан от меня не отставал, только укоризненно поглядывал. Мне немного было стыдно, заставил пожилого полуживого человека напрягаться. До мотоцикла домчались без остановок. Я задыхался, а егерю хоть бы хны. Ну и кто после этого полуживой? Старшина, увидев нас, гордо уселся в коляску. Мы погнали. До первого островка я долетел с максимальной скоростью, на которую был способен наш драндулет. Потом сбросил скорость, не знаю еще эту дорогу, а Петровича и не слышно от шума движка. В болоте на старшину и капитана ржач напал, нет, это слишком, я уже мотоцикл не слышу, а эти ржут как кони.
Только на базе немного успокоились. Старшина по секрету всем рассказывал, как сходили в рейд. Бойцы ему не верили, но два весомых аргументов всетаки перевесили, обозрев кулаки старшины, сержант с радистом решили поверить ему на слово. Теперь чистка оружия. Посмотрим, что делали оставшиеся на базе. А неплохо они постарались, под маскировочной сеткой лежали ошкуренные бревна по пять и десять метров. На некоторых уже были пазы для крепления. За сеткой тонким слоем разложен болотный мох. Как я о нем мог забыть, им насколько помню, отверстия между бревнами забивают. Раз все хорошо, пора переодеваться в стандартную форму. Когда переодевался, понял, что я дурак даже не круглый, а квадратный. У нас же рация есть, а если ей на прием поработать, то нас и запеленговать не смогут. Я быстро вызвал в палатку радиста и вместе с Петровичем стал ждать, когда он чтонибудь нащупает. Через полчаса из наушников РБМ кроме щелчков, воя и стрекота появился нужный сигнал. Ктото на когото орал, только за что я понять не мог. Петрович, услышав эту ругань, заулыбался, счастливый такой сидит. Нет всетаки он гад, перевести нельзя для меня, жалко ему? В это время в палатку пришли оба младших командира. В их глазах читалось большое желание узнать, что в мире происходит. Петрович не выдержал уже четырех умоляющих взглядов и стал переводить.
А по рации наплевав на все правила радиообмена, немцы прямым текстом передавали чтото ну очень интересное. «Немцы считают, что это была хорошо спланированная диверсия с целью отвлечения их внимания от железной дороги. Охранным батальонам, ротам и взводам предписывается увеличить количество солдат в смене и не терять бдительность. Всем сопутствующим подразделениям начать прочесывание в районе станций и полустанков, так как именно туда нацелился основной отряд НКГБ.» Следующее сообщение меня добило, орал какойто взводный, что нашел диверсантов и ведет с ними бой. Мы переглянулись. Нет, зуб даю, рядом никого кроме немцев не было. Через пять минут ктото пообещал пристрелить этого офицера, если его нестроевые оболтусы по своим палить не перестанут. Я посмотрел на Петровича и покачал головой, а ты не верил. Старшина вообще просто спросил:
А с кем немцы воевали?
Сами с собой, они каждого куста после отстрела своего командира боялись, вот увидев шевеление, чтото крикнули, у когото нервы не выдержали, один пальнул, другие поддержали. Поливают свинцом каждый куст, который покажется подозрительным и в ответ пулю получают. Так и пошла перестрелка своих со своими, пока очнутся, нам работы меньше останется.
У строевиков пять погибших, семь раненых, у тыловиков десять погибших, пять раненых, офицер арестован.
Тогда можно и по сто грамм, за победу и боевое крещение старшины. Сержант, кушать хочется, аж уши сводит.
А тебе старшина позывной