Попаданец

Услышал, как девушка дико закричала, когда ее запястья начало обжигать. Из последних сил я оттолкнул ее, а потом меня скорчило от захлестнувшей дикой боли. Мой бедный организм словно жгло изнутри.
С ужасом смотрел на то, как все мое тело охватывает яркий радужный свет. А потом сознание не выдержало и отключилось.

Когда проснулся, накатило ощущение дежавю. Я лежал все в той же комнате, на той же постели. А рядом спиной ко мне стоял господин Дигор.
— Что со мной опять приключилось? — слабым голосом проговорил я.
Во рту настолько пересохло, что с трудом ворочал распухшим языком.
Лекарь обернулся и дружелюбно улыбнулся мне.
— Поздравляю вас, молодой тирр! В вас все-таки пробудилась магия.
Сказать, что я был ошарашен — ничего не сказать. Только и мог, что лежать и хлопать глазами, переваривая услышанное. Как так?! Ведь Аллин не обладал магией. В этом все были убеждены.
Или тут дело в ином? Вспомнились оброненные Наблюдающим слова о том, что я смогу рассчитывать на особенности не только тела, но и души. Выходит, моя собственная душа наделила это тело какими-то способностями, которыми оно до этого не обладало. Но если это так… Черт! От перспектив даже дыхание перехватило!
Лекарь между тем коротко посвятил меня в то, что происходило после того, как я отключился. На крики из моей комнаты отреагировали слуги, а потом прибежала и матушка. Илана сообщила, что зашла ко мне, чтобы еще раз извиниться (вот же зараза лицемерная!), и тут увидела, что я весь горю. Попыталась мне помочь, но я ухватил ее за запястья, отчего на них даже ожоги остались. Их, конечно, потом легко убрали с помощью целительских артефактов. Что касается меня, то вынесли однозначный вердикт — произошла спонтанная инициация, причем чрезвычайно мощная. Обычно все проходит куда легче.
— Возможно, это из-за того, что дар в вас пробудился так поздно, — рассуждал господин Дигор. — Как бы то ни было, пока ваш организм перестраивался, решили лишний раз не беспокоить. Я просто следил, чтобы состояние не усугубилось. Так что без сознания вы пробыли три дня. Но теперь источник и магический канал в вашем теле окончательно сформировались. Можно сказать, теперь вы начинающий маг.
— Рад это слышать! — широченная улыбка сама собой наползла на лицо.
Поверить не могу! И как же для меня это все меняет! Теперь уже не ущербный слабак, презираемый даже собственным отцом, а полноценный маг.
— Тирр Велдон велел позвать его, как только вы очнетесь, чтобы определить ваш магический потенциал при нем.
Возражать я не стал.
Лекарь спешно удалился, оставляя меня в состоянии легкой эйфории. Я даже сейчас не слишком сердился на рыжую стерву. В конце концов, если бы не она, вполне возможно, инициация у меня так бы и не случилась. Вот только это не означало, что тут же проникся к Илане симпатией. Я по-прежнему желал держаться от нее как можно подальше. От греха, так сказать. А то ж теперь и сам зашибу ненароком! Я уже чувствовал, как тело стало сильнее, чем раньше, и прекрасно понимал, что это не предел.
К моему удивлению, среди тех, кто пришел поглазеть на проверку моих магических возможностей, Иланы и Арьяны не оказалось. Но мать объяснила, что девушки все-таки уехали, не став дожидаться, пока я очнусь. Илана настаивала на каких-то важных делах.
Мысленно усмехнулся. Наверняка боялась, что когда я очнусь, то тут же расскажу о том, что произошло между нами на самом деле. И трусливо сбежала. Ну да скатертью дорожка!
Итак, настал торжественный момент, когда на мою голову надели какой-то непонятный обруч. Судя по всему, артефакт-определитель силы и направленности дара. Смутно припоминаю, что в голове Аллина остался образ того, как то же самое когда-то проделывали с Арьяной.
Отец и мать напряженно следили за всеми манипуляциями господина Дигора, стоя неподалеку. Никого другого сюда почему-то не допустили. Я заметил, что тирр Велдон теперь смотрит на меня немного иначе. Оценивающе и более благосклонно, чем раньше. Но почему-то ощущения от этого были мне неприятны. Лично я считаю, что родители должны принимать и любить своих детей такими, какие они есть, а не делить на оправдавших или не оправдавших их ожидания.
Даже не представляю, как выжил бы в родном мире, если бы мама после того, как я стал инвалидом, отвернулась от меня. Этот же так называемый отец точно бы отвернулся! Для него ущербный сын — пятно на репутации. Позор, болезненно бьющий по самолюбию.
И глядя на то, как сейчас тот жадно наблюдает за работой артефакта, мне было противно. Я понимал, что даже пытаться не буду воспринимать этого человека