Попаданец

Неподалеку заламывал руки трактирщик, голося о том, какие убытки мы ему нанесли. Других посетителей в зоне видимости не наблюдалось. Сдымили от греха подальше. Лишь из кухни торчали любопытные головы трактирной прислуги. Хотя нет! Кое-кто, похоже, остался. Вон из-за дальнего стола торчит вихрастая шевелюра Рины. Хорошо хоть ума хватило отползти подальше и спрятаться! Не успела появиться, как уже втравила нас в проблемы. Вот не зря я не хотел ее брать с собой!
— И чем нам все это грозит? — хмуро спросил у лейтенанта.
Он посмотрел с некоторым удивлением.
— В каком смысле, чем?
— Ну, мы же пятерых человек убили.
Тут я вспомнил, что нахожусь не в своем мире, где за превышение самообороны сам можешь загреметь в тюрьму, и облегченно выдохнул. Все-таки в средневековье тоже есть свои плюсы! Можно не опасаться, что ответишь по всей строгости закона за убийство каких-то уродов, вздумавших на тебя напасть.
— Они не аристократы, иначе бы сразу об этом заявили, — между тем, произнес Орвин. — Так что никаких проблем у нас не будет. Сами нарвались. А вот трактирщику придется заплатить за ущерб. Все-таки кое-какое имущество мы ему попортили. Да и грязь тут развели, — он усмехнулся, взглянув на залитый кровью пол.
Я же, обратив на это внимание, ощутил, как к горлу запоздало подступает дурнота. Сдержался лишь чудом. Но руки все же задрожали от осознания того, что сегодня я в первый раз в жизни убил человека. Хотя ожидал, если честно, куда больших моральных терзаний. Да, муторно немного, конечно, но и заламывать руки и стенать о содеянном точно не хотелось. Насчет аморальности мародерства тоже особо загоняться не стал, когда Орвин полез обшаривать убитых. Раз он это делает, значит, подобное здесь в порядке вещей. Трактирщик в происходящее не вмешивался. Услышав слова Орвина о том, что ему заплатят, успокоился и теперь терпеливо ждал дальнейших наших действий.
Трофеи оказались не слишком велики. Всего у наемников при себе нашлось восемь золотых и двадцать серебряных. Медяки я не считаю. Похоже, дела у этой компании шли не слишком хорошо. Кое-каких денег стоила и экипировка с оружием и лошади. Орвин сказал, что нужно будет взять с собой и продать в более крупном городе, который встретим по дороге. Тут это удастся сбыть по куда менее выгодной цене.
Орвин настоял на том, чтобы я взял деньги себе. Мои робкие возражения о том, что большинство врагов убил он, а значит, должен забрать почти все, даже слушать не стал.
— Раз ты меня кормишь и поишь, платишь за мое проживание, ты мой наниматель. А по условиям стандартного найма вся добыча переходит к хозяину. В дальнейшем он уже ее распределяет по мере заслуг каждого. Но основная доля отходит ему.
Почесав затылок, я кивнул и протянул ему две золотые монеты.
— Этого хватит в качестве твоей доли?
— Вполне, — в этот раз Орвин спокойно принял деньги и убрал к себе в кошель.
Выглядел он теперь вполне довольным, по всей видимости, окончательно определившись, как будут впредь выглядеть наши с ним отношения. Да, пусть простолюдин, но все равно хозяин — вот, как он меня воспринимает.
Трактирщик потребовал было от нас целых десять серебряных монет, но Орвин рявкнул, что ему и пяти будет более чем достаточно. Я же, набравшись наглости, потребовал, чтобы в эту стоимость включили еще одну комнату для проживания. Не поселим же Рину вместе с нами. Надо все-таки как-то заботиться о ее репутации. Я был намерен в ближайшее же время сплавить ее обратно в замок. А перед этим нас ждал серьезный разговор.
Словно чувствуя мое недовольство, Рина не спешила подходить. Выбравшись из-под стола, она мялась у стены и оттуда жалобно посматривала на меня своими огромными глазищами.
— Подойди! — наконец, потребовал я, грозно хмуря брови. По крайней мере, мне так казалось, что грозно.
Рина просияла и кинулась ко мне, лучась счастливой улыбкой, и тут же повисла на шее. Пришлось пресекать это безобразие на корню и расцеплять ее ручонки, что далось не без труда — так крепко она в меня вцепилась.
— Пошли в нашу комнату, поговорим, — скомандовал я обоим своим спутникам и двинулся к лестнице на второй этаж.
Стульев для всех в комнате не нашлось, так что мы с Орвином уселись на кровати, стоящие у противоположных стен, а Рину усадили на стул, выдвинув его в центр комнаты. Оказавшись, словно на допросе, девушка заметно сникла и опасливо косилась на нас из-под неровной челки. Наверняка ведь сама себе волосы срезала, — удрученно подумал я. Такую красоту испортила!
— Ну и зачем ты потащилась за нами? — спросил я. — Только не говори, что оказалась здесь совершенно случайно.
— Не буду, — вздохнула она. — Когда вы выехали за ворота, я поняла,