Попаданец

лет. Тонкокостный, слишком щуплый, пожалуй. Черты лица тонкие, но какие-то невыразительные, блеклые. Волосы светлые. Такого же пепельного цвета, как у матери и сестры. Глаза голубые, но тусклые и водянистые. Вот у тирры Беатрисы такого же цвета, но яркие и выразительные!
Что касается тела, то пусть я сейчас и не могу осмотреть его в полной мере, но из того, что открыто взору, зрелище удручает. Обнять и плакать, как говорится. О мускулах там остается только мечтать. Ну да ничего, это-то как раз поправимо! Мне, наоборот, за счастье будет поскорее начать ходить, двигаться, вести нормальную жизнь, какой так долго был лишен. И я намерен, как только встану на ноги, возобновить тренировки с оружием. Ну, а пока нужно сосредоточиться на восстановлении сил. Этому телу они ой как понадобятся!

На следующий день я уже чувствовал себя гораздо лучше. Так что решительно воспротивился, чтобы мать снова кормила с ложечки. Это вчера даже руку не мог поднять из-за проклятущей слабости. Но сегодня вполне могу справиться и сам. Да и пора пресекать эту гиперопеку на корню!
Тирра Беатриса с неудовольствием следила за тем, как я сам подношу ложку к губам, расплескивая по дороге чуть ли не треть. Но наталкиваясь на мой хмурый взгляд, настаивать на своей помощи не решалась. Видимо, боялась расстраивать «дитятко», которое едва ласты не склеило, а теперь только начало возвращаться к жизни.
Лекарь благоразумно сдымил из замка, рассудив, что в его услугах больше не нуждаются. Но пообещал явиться по первому требованию тирры. Та, пусть и со скрипом, но отпустила бедолагу. У того, между прочим, и другая клиентура ведь есть. Хотя, думаю, в накладе старик не остался и получил щедрое вознаграждение.
Кстати, батюшка, который у меня тоже имелся в наличии, ни разу еще не зашел повидать очнувшегося сыночка. М-да, отношения у них те еще. Впрочем, я тоже не горел желанием общаться с посторонним мужиком, который намерен распоряжаться моей судьбой по своему усмотрению. Хотя тут его ждет большой облом. Свои права я намерен отстаивать с куда большим рвением, чем прошлый Аллин.
— Ты лучше расскажи последние новости, мам, — чтобы чем-то занять добрую женщину, предложил я. — Надеюсь, после того, что случилось, ни о каком браке между мной и Иланой речь больше не идет? — с надеждой спросил.
Напяливать новый хомут, да еще с такой стервой, ничем не лучше моей бывшей, точно не хочется!
Тирра Беатриса помрачнела.
— Как раз наоборот. Благодаря тому, что устроила эта паршивка, отец получил возможность заключить брачное соглашение на более выгодных для нас условиях. Но не беспокойся! Уже через пару дней Илана с твоей сестрой отсюда уедут. Гостить до конца лета у нас, как предполагалось ранее, твоя невеста не будет. Все решили, что после случившегося лучше уж Арьяна отправится в гости к подруге. А потом пять лет учебы в Академии. За это время, надеюсь, она поумнеет и станет поспокойнее. Так что, когда вы снова встретитесь, подобное вряд ли повторится.
Хреновые новости! И то, что мне дают отсрочку в пять лет, нисколько не утешает. Нет уж, нужно линять отсюда, да поскорее!
Другой вопрос: куда? Без связей и денег отца Аллин Мердгрес совершенно ничего из себя не представляет. Так что опрометчивые решения принимать не стоит. А вот сделать вид, что смирился, а за это время тщательно подготовиться — более разумный выход.
Пять лет — срок долгий. Достаточный, чтобы привести в порядок это хилое тельце и обзавестись хоть каким-то начальным капиталом, который поможет в самостоятельной жизни. Эта мысль меня успокоила, так что я встретил встревоженный взгляд матери, напряженно ожидающей моей реакции, безмятежной улыбкой.
— Что ж, может, ты и права, мама.
Она облегченно выдохнула.
— Я так боялась, что ты отреагируешь слишком бурно! А тебе сейчас нельзя нервничать, мой мальчик. Слабенький совсем!
Я едва не поморщился от этого сюсюканья по отношению к шестнадцатилетнему здоровому лбу. И благоразумно не стал ей говорить о том, что намерен в ближайшие время возобновить физические тренировки. Просто поставлю перед фактом и все.
Тут в дверь постучали, и наши с тиррой Беатрисой взгляды обратились ко входу.
— Войдите! — произнесла мать.
При виде тех, кто решил навестить несчастного «больного мальчика», я едва не опрокинул поднос, лежащий у меня на коленях. Отец-таки снизошел до меня. Да еще не один, а в сопровождении девчонок! Обе: и Илана, и Арьяна — корчили недовольные физиономии и избегали смотреть на меня. Видно было, что им хочется находиться сейчас где угодно, но только бы не тут.
Я же мысленно хмыкнул