По коридорам шли, кристаллы давали свет,
Древнее мастерство, чудо забытых лет.
Бор вёл друзей чрез подземелья, лабиринты же вглубь вели.
Средь пещер – провалы-ущелья, испаренья из них текли.
И вдруг паутина возникла, Бор прошептал: «Отойдём,
Мы не туда проникли, вернёмся и вправо пойдём».
И тут пауки показались – Чёрные Пауки,
Ядовитой струёю плевались, и жвала у них велики.
Звенислав завертел клинком, словно молнией в темноте.
Своим мечом-кладенцом сияющим в тусклой мгле.
Двумя саблями дрался Шарид, Борислав, совместно с Нежданом.
Поп Власий дубиною бил, а Бор же плёл заклинанье.
Бор вскрикнул: «А ну расступитесь!». Руки воздев – сомкнул,
Заклятье его пронеслось, Волхв чарами своды прогнул.
Обрушился каменный свод на чёрный паучий род,
Всё логово похоронив, оставив зелёный развод.
Борислав остался лежать, ужасная смерть досталася,
Ядом попало в него, шипя, лицо растекалося.
Шарид клинки отряхнул, дамасская сталь крепка.
Звенислав на него взглянув, кивнул, молодец, мол… пока…
Борислава камнями укрыли, славу храбру воздали.
В тёмном туннеле пустом долго молча стояли.
Но вот и выход просторный, и вновь перед ними Врата.
Металл в них искрился подгорный… Поставлены на века.
Меч Звенислав приложил, но теперь же Врата не открылись.
Закрыт был проход глубин, тайны эпох здесь хранились.
Волхв просмотрел все руны, тайные письмена.
Самими Богами творились в древние времена.
Наконец он сказал: «Загадка. Это загадка сия.
И коли скажешь отгадку, откроется дверь твоя.
Надпись же так гласит: „Откроется сей проход,
Коль скажешь, что есть любовь, нажимая на камень, вот тот“».
Вышел вперёд поп Власий: «Божий свет, Благодать, это Правь.
Что пылает как огоньки, из душ изгоняя навь…»
Нажав, открылися створки, вспыхнув, погасли руны.
Руны его приняли, но нужно теперь другим думать.
Створки мгновенно закрылися, поп Власий в свете исчез.
Врата его пропустили, и нужно другим думать здесь.
Неждан подошёл к Вратам: «И боль любовь причиняет,
Нужно любовь защищать, а воля её сохраняет».
Сказал и на руну нажал. Вдруг в камень он обернулся.
И щебнем сыпаться стал, назад, увы, уж не вернуться.
Все вздрогнули, не ожидали, смотрели они друг на друга.
Шарид напряженно сжался, казалося, что от испуга.
Бор охнул: «Понятна загадка, только, увы, теперь.
И каждый, кто скажет отгадку, откроет рунную дверь.
Но коли свет в тебе есть, правдой живёшь радея,
Ты не совершал злодеянья, коль нету ни капли сомненья.
Коли не предал любовь, не обидел светлую Ладу.
Не причинял людям боль. Отстаивал Мир и Правду…»
Нахмурился Звенислав: «Был смелым и храбрым Неждан,
Но пленных врагов перебил в той битве на Лабе он сам.
У него погибла семья, исполнился местью тогда.
Не знаю… не знаю, друзья, пройду ли и я… туда».
Шарид подошёл к Вратам и отошёл назад.
Видно, признался сам, каков может быть расклад.
Но что-то Шарид прошептал и приложил свою руку,
Но… в руке своей что-то держал, какую-то ведьмичью штуку.
К Вратам Звенислав подходил, от души, о любви говоря,
И Врата его не погубили, принимая, свет рунный даря.
Последним Бор подошёл, сказав: «Я. во многом не прав.
Но Любовь это свет средь бед, Любовь – это мир и лад».
Так их Врата пропустили, сказочный звон издавая,
Руны засеребрились, мягким светом сияя.
