«Попаданец» специального назначения. Наш человек в НКВД

сигару, медленно отрезал ее кончик. Неторопливо раскурил и, окутавшись клубами ароматного дыма, задумчиво уставился на продолжавшую лежать на столе папку с отчетом Майлза. Молодой, но уже опытный и, без сомнения, талантливый разведчик так и не понял самого главного, в им же обработанной информации. Он не понял, что у большевиков скоро появится, если уже не появилось, страшнейшее оружие, против которого бессильны весь морской и воздушный флот как Британии, так и САСШ. Да и любого другого цивилизованного государства. Хотя… если бы оно уже было, то русские уже использовали бы его против этой немецкой сволочи – ефрейтора, возомнившего о себе слишком много. А у Британии, благодаря мальчишке Майлзу, появился шанс добыть это оружие для себя. Шанс маленький, почти призрачный, но это гораздо больше, чем ничего. Сэр Мензис прикрыл глаза и как будто наяву увидел перед собой жуткие кадры, снятые в русской глуши, и снова испытал страх и облегчение от мысли, что это произошло не в его любимом Лондоне. Крепкое ругательство сорвалось с губ начальника секретной службы Его Величества. Если бы он знал, что в это же самое время, точно такими же словами выразился его германский противник Гиммлер, он бы понимающе усмехнулся. Ведь действительно – Чертов проклятый серб! Долбаный Тесла!

Мир менялся. Каждую минуту, каждую секунду. Менялись люди, менялась история. Миллионы людей с невиданным ранее ожесточением изо всех сил старались уничтожить друг друга: они вешали, жгли и резали, стреляли и взрывали, давили друг друга танками и топили в море. И всего несколько человек на всей Земле знали, что есть другой мир, в котором эта война уже была и принесла намного большие жертвы, чем идущая здесь и сейчас. Но многие, даже знай они об этом, не согласились бы с ними. Не согласными бы оказались тысячи чеченцев и ингушей, со стонами и зубовным скрежетом пытающиеся бороться с морозами на побережье Баренцева моря, куда их вывезли с родных гор, наказывая за тотальное предательство. Не согласились бы остатки крымских татар, как и горцы сменившие благословенный юг на ледяную красоту Колымского края. Не согласились бы и десятки тысяч прибалтов, осваивающие север Якутии. Многие бы не согласились. А самыми несогласными были бы поляки. Не потому, что страдали больше всех. А так, просто по привычке. А вот немцам было бы все равно. Преданные своими бывшими союзниками, они уже давно понимали, что проиграли войну. Но чем ближе было их поражение, чем дальше на территорию Германии входила Советская Армия, тем яростнее они бились, тем чаще немецкие солдаты и мальчишки из фольксштурма бросались с минами в руках под советские танки, самолеты, с оскалившимися в последней улыбке летчиками, шли на таран, пытаясь уже не победить, а забрать с собой хотя бы еще одного врага. Вспомнившие о своих шкурах бывшие союзники Гитлера, изо всех сил пытались доказать антигитлеровской коалиции, что они белые и пушистые. Получалось не очень, но они старались. Болгары, надеясь на то, что «братушки» опять помогут, попытались разоружить немецкие части, расположенные в стране. Результатом стал полный разгром Болгарской армии и почти полное разрушение Софии. Советские «братушки» не торопились помогать народу, который, радуясь освобождению от турецкого владычества русскими солдатами и называя их «братьями», меньше чем через тридцать лет стрелял в них в мясорубке Первой мировой, а потом и во Второй. Черняховский, возглавлявший советские войска на этом направлении, дождался, пока немцы почти покончат с «братьями-славянами», а потом раскатал танками и авиацией всех, не особенно разбираясь, немцы или болгары перед ними. Почти так же поступил и Баграмян, бравший Варшаву. Дождавшись, пока немцы всерьез возьмутся за поляков, поднявших восстание, и так же разнес всех, не разбирая правых и виноватых. Хотя правых именно там и не было. Румыны отделались сравнительно легко – потеряли всю армию, лишились разбомбленных в хлам нефтепромыслов и стертыми с лица земли немногочисленными заводами и спешно формировали «добровольческие строительные части», чтобы начать восстанавливать разрушенное ими и немцами на территории СССР. А по большому счету, дальнейшая судьба Румынии, как хотя бы относительно самостоятельного государства, никого особенно не волновала, даже англичан, наконец-то начавших бить немцев в Северной Африке и высадившихся – наконец! – во Франции вместе с американцами, которые уверенно вели войну с Японией к своей победе. Сербы, с помощью советских десантников и вступивших на территорию Югославии советских войск, с удовольствием и наслаждением гоняли немцев и хорватских усташей по горам, заодно