«Попаданец» специального назначения. Наш человек в НКВД

поддерживая видимость неприязни, они… Даже думать об этом не хочу!
– Ладно. Посмеялись и хватит, – Мехлис отставил недопитый чай в сторонку. – Перейдем к делу. Андрей, со многим, о чем ты говорил, мы согласны. Мы – это руководство партии. Но на некоторые вещи ты смотришь с какой-то странной, не совсем понятной мне стороны. В ряде вопросов заблуждаешься, а чего-то просто не понимаешь. Знаешь, меня еще при первой нашей встрече заинтересовало одно несоответствие: передо мной сидел молодой парень, который рассказывал непонятные, фантастические вещи, горячился, но был максимально откровенен. Но один момент не давал мне покоя тогда, а еще больше я обратил внимание на это во время наших поездок на юге. Несоответствие твоего поведения указанному тобой возрасту. Ты утверждал, и мы этому верим, что в том мире ты прожил сорок лет, но ведешь ты себя, как твой, гм, донор, предоставивший тебе свое тело. Как молодой парень, немного старше двадцати лет. Врачи и, естественно, твое прямое руководство тоже с самого начала обратили на это внимание.
– Как утверждают психологи, – подключился уже Меркулов, машинально похлопывая ладонью по столу, будто задавая такт своей речи.
– Произошло своеобразное перерождение твоей личности. Видимо, твое Я (или душа, как не назови), попав в молодое тело, тоже омолодилось, или просто изменилось. Под воздействием нового организма. Возможно, причина и другая, но мы слишком мало знаем обо всем этом. Да ты и сам не раз размышлял на эту тему. Как мы считаем, во многом благодаря всему этому, ты настолько бескомпромиссен в своих высказываниях, будь то судьба какого-либо народа или твое отношение к партии, вернее к политике, проводимой ей. Плюс к этому слабое знание реалий обычной и партийной жизни в стране.
В том числе и для исправления пробелов в твоих знаниях принято решение включить тебя в спецкомиссию ГлавПУ РККА под командованием Льва Захаровича. Цель комиссии – проверка работы партийно-хозяйственных органов на территориях, освобожденных от оккупантов. И не улыбайся! Ближе чем на триста километров к линии фронта ты не приблизишься, и не надейся! Хватит с тебя приключений, а с нас седых волос! В комиссии ты будешь представителем от государственной безопасности, возглавляющим группу из еще двух офицеров. И не надейся, Зильберман останется в Москве. Задачи, выполнение которых возложено на ваш отдел, никто не отменял! Подчиненные тебе сотрудники также будут выполнять и роль твоей охраны. Ну это ты и сам должен понимать. Одной из твоих обязанностей будет осуществление связи с местными органами НКВД, и, в случае необходимости, именно на тебя и подчиненных тебе сотрудников возлагается принятие жестких мер к возможным перерожденцам. К сожалению, таких немало, хоть мы и боремся с этой заразой. А главной твоей обязанностью… Лев Захарович, это уже твоя епархия. Объяснишь?
– Главной твоей задачей, Андрей, будет анализ. Анализ того, что ты увидишь, услышишь, поймешь во время встреч с партработниками и другими гражданами. Каждый день ты будешь составлять отчет о твоих впечатлениях о том или ином человеке или целой партийной организации. Нас интересует именно твой, отличный от нашего взгляд. И еще такой момент. Надеюсь, что за эту командировку ты изменишь свое мнение о партии, а помимо этого нас интересуют идеи, которые, возможно, возникнут у тебя за это время. К сожалению, мы не имеем возможности совершить по-настоящему длительную поездку, комиссия будет работать три недели, но за этот срок я надеюсь на определенный результат. Есть вопросы?
– Вопросов множество, – я помотал головой, словно избавляясь от воды с волос. – И по моей, хм, молодости второй, и по другим моментам. А куда мы едем?
– В Ростовскую область и, частично, Краснодарский край. Туда мы едем не случайно. Именно с тех мест поступило наибольшее количество жалоб на действия партийно-хозяйственных органов, в том числе сигналы поступили и по линии вашего ведомства. Так что поездка не будет простой экскурсией, отнесись ко всему крайне серьезно!
Пока я сидел и переваривал полученную информацию, Мехлис и Меркулов что-то тихо обсуждали, время от времени доставая из своих папок какие-то бумаги, только я созрел для нового вопроса, как зазвонил телефон.
Лев Захарович взял трубку, что-то выслушал, удивленно покосился на Всеволода Николаевича и молча протянул ее Меркулову. Через мгновение я не узнал, казалось бы, давно знакомого мне заместителя Лаврентия Павловича. Честно говоря, я немного струхнул, настолько чужим и незнакомым стало лицо Всеволода Николаевича: сжатые в тонкую линию губы, выплевывающие в трубку короткие, злые вопросы, прищуренные глаза, казалось, смотрят через прицел на что-то, не видное