«Попаданец» специального назначения. Наш человек в НКВД

появилась возможность почитать различные документы, мнение о Берии стало меняться. А окончательно изменилось уже здесь, в этом мире. Лаврентий Павлович оказался совсем другим человеком, в чем-то похожим на мои представлениям о нем, а в чем-то совсем нет. Он, конечно, далеко не ангел, да и невозможно это, занимая пост наркома внутренних дел. Не был он ни маньяком, ни душечкой. Нормальный мужик, профессионал высочайшего уровня. Можно сказать, что специалист по людям. В ином случае он бы просто не смог столько на себе тянуть. Да и никто бы не смог, если бы не умел не только разбираться в людях, но и использовать их наилучшим способом. А Берия умел и мог. Не знаю, чего ему это стоило, но глаза красными у него были почти всегда. Во всяком случае, во время наших встреч было именно так. А Сталин… Я видел и ощущал на себе только результаты принятых им решений. В большинстве случаев я их поддерживал, иногда просто не понимал, а порой был категорически не согласен. Не понимал и не понимаю, почему так валандаются со многими личностями из ЦК, Верховного Совета? С «баями» из Средней Азии? Честно говоря, я представлял себе Сталина этаким самодержцем, который крутит-вертит как хочет, а на деле получается далеко не так. Власть огромна, а применить ее или не всегда может, или еще какие-то причины. Слишком плохо я разбираюсь в политике. На уровне моих земляков, то есть порассуждать за бутылочкой или на форуме об идиотах в верхах, толком не зная, а зачастую и не догадываясь, о реальных процессах, происходящих в политической жизни мира. Эх! Где теперь это все? Мягкое кресло перед компом, кружка с пивом (никогда не любил пить пиво из бутылки или банки) или рюмка с коньяком. Споры до глубокой ночи, иногда переходящие в откровенную ругань. Даже по откровенным идиотам из той жизни иногда скучаю. Но назад не хочу! Мой мир здесь. А тот… если вдруг появится возможность…
– Стасов!
Вернувшись в реальность, увидел подъехавший автомобиль, через открытую дверь которого меня и окликнул Меркулов. Не дожидаясь повторного приглашения, быстро уселся на заднее сиденье к Всеволоду Николаевичу, и как только захлопнул тяжелую, массивную дверь, машина мягко тронулась. А ничего так! В хороших тачках катается руководство. В этом мире мне еще не доводилось ездить в автомобилях высокого класса, все как-то «эмки» да грузовики попадались. А эта… эта скорее лимузин. Нечто здоровенное, все в коже и сверкающем полировкой дереве. Явно какой-то «американец».
– Не доводилось в «паккарде» ездить? – Меркулов, видимо, понял, о чем я задумался, осматриваясь внутри. – Мне тоже не часто приходилось. Вот, передали в мое распоряжение изъятый в наркомате станкостроения. Представляешь, Андрей, раньше некоторые деятели борзыми щенками взятки брали, а теперь автомобилями! И ведь не побоялись же твари!
Слушая Меркулова, я охреневал. По его рассказу выходило, что два орла, занимающие не самые высокие места в наркомате, но, скажем так, вовлеченные в процесс принятия решений, решили заработать. В их работу входили переговоры с штатовцами по поставкам станков в СССР. Проработав честно пару лет, эти шакалы завели немало знакомых среди бизнесменов Америки. Результатом этих связей стали два автомобиля, завезенные в Союз, немалая сумма и станки, часть которых приобретена по завышенной цене, а некоторые – откровенный хлам. Теперь мужики ждут своей участи, вместе с несколькими другими, их покрывавшими. Что интересно, возможно, под впечатлением полученной от меня и Максимова информации, может, по какой другой причине подобных деятелей стали судить по экономическим статьям с добавлением и знаменитой 58-й статьи. А расстреливают теперь очень редко, не знаю уж почему. И…
– О чем задумался, Андрей? – Меркулов с едва уловимой усмешкой смотрел на меня.
– Да пытаюсь представить, насколько нужно быть неумным, вернее, жадным человеком, чтобы ради машины, ненамного хуже, чем у товарища Сталина, такое сотворить.
– Ну немного хуже ты преуменьшил, но в целом… Я все больше убеждаюсь в правоте товарища Сталина! Он просто гениально предвидел появление таких деятелей, говоря, что продвижение к социализму не может не привести к усилению классовой борьбы!
– А тут-то какая классовая борьба? – я и заинтересовался выводом Меркулова, и в то же время не понял его. – Это же были наши советские граждане, скорее всего члены партии. Ведь насколько я понимаю, на подобные должности беспартийных бы не поставили?
– Ошибаешься! Один да, был членом партии. Но второй, второй беспартийный! Во многих делах важен не партбилет, а профессионализм! И об этом товарищ Сталин тоже говорил. Что же касается обострения классовой борьбы… Ты считаешь, что она происходит только между трудовым