НОВЫЙ военно-фантастический боевик от автора бестселлера «Попаданец» в НКВД»! Продолжение тайной войны нашего современника, заброшенного в горячий июнь 1941 года, чтобы отменить Великую Отечественную катастрофу! «Попаданец» специального назначения против гитлеровских спецслужб, американской разведки, партийных заговорщиков и диверсантов из будущего!
Авторы: Побережных Виктор
амбарную книгу с пронумерованными страницами, и за отдельный запечатанный конверт с вопросами, на которые я должен ответить. Потом въедливый капитан-секретчик озаботился отсутствием у меня печати (свою я сдал еще при отъезде в командировку) и долго выяснял у кого-то по телефону, как поступить, а выяснив, заставил поставить еще кучу подписей. Про получение ключей от кабинета и сейфа я вообще молчу!
Короче говоря, в своем новом рабочем кабинете я оказался только в пятом часу дня и вымотанный похлеще, чем на базе у «Баха». Наконец-то, усевшись за стол, я вздохнул – вот и начался новый период твоей службы, товарищ майор: кабинет в подвале, неподалеку от знакомых камер и следственных кабинетов, задание, к которому пока и не приступал и… отсутствие права на ошибку, если верить наркому. А не верить ему… Ладно, хватит стонать, начинаем работать. А кабинет мне достался вполне приличный, хоть и небольшой. Стены, окрашенные зеленой масляной краской, большой письменный стол с тумбой для бумаг и большим выдвижным ящиком, четыре стула, выглядящих совсем новыми, шкаф для одежды, сейф, телефон и аккуратная лампа с зеленым тканевым абажуром на столе, яркая лампочка и небольшое окошко, забранное решеткой под потолком. По нынешним временам очень даже ничего. Не хватает только графина с водой и чайника со всем сопутствующим.
Да. Полученная папка оказалась интересной. Вернее, не интересной, а… даже не знаю, как правильно сказать. Как оказалось, мои коллеги прошлись по местам, так сказать, моей боевой славы. И не только моей. Фотографии и копии протоколов осмотра поляны, на которой я впервые осознал себя в этом мире, сожженный хутор, у которого я получил посылку для наркома и похоронил застрелившегося чекиста. То же самое, но с местом, где был застрелен «байкер», при поездке за вещами которого погибли мои друзья. От всего увиденного воспоминания накрыли так, что нехорошо стало. Перед глазами, как наяву, встала поляна с погибшими чекистами, бледное лицо тяжелораненого офицера на хуторе, танк и вспухающая в облаке дыма машина с парнями.
В себя прийти удалось, только выкурив четвертую или пятую папиросу. Вздохнув и дав себе слово принести в кабинет коньяка, я продолжил изучение документов. Среди них даже оказались протоколы эксгумации тел сотрудников НКВД, похороненных мной на поляне. Что меня особенно поразило, так это даты некоторых документов, на которые делались ссылки в отчетах экспертов. Некоторые были обозначены мартом сорок второго! Получается, что еще тогда были озадачены люди, найдено место, вскрыта могила и доставлены в Москву некоторые тела! Осознав все, я немного подвис – уж чего-чего, а ТАКОГО я не ожидал! Работа сотрудников уже ставшего родным ведомства вновь заставила чувствовать свою неполноценность. Как ни крути, а несмотря ни на какие погоны, должности и уже приобретенный опыт, в сравнении с многими коллегами я остаюсь все тем же «чайником», как и в первые дни службы.
Углубившись в изучение документов, я с особым интересом прочитал результаты эксгумации ровенских чекистов, судя по штампам, добавленные в дело совсем недавно. Эксперты обнаружили интересную особенность – у всех похороненных мною сотрудников они выявили разрушение и изменение тканей внутренних органов, вызванное воздействием высокой температуры, причем внешние ткани термическому воздействию не подвергались. Интересно, интересно. Их что, дружно в микроволновку засунули? Или… при моем появлении в этом мире возникло, или, так сказать, проникло какое-то излучение, подействовавшее на тех людей? А госпиталь, где «проявился» Максимов, проверяли? Быстро пролистав дело, просмотрел все, что касалось Максимова.
– Опаньки! Ну как же так, а?! Лоханулись спецы! Лоханулись!
Через десять минут я уже входил в кабинет Мартынова и, не обращая внимания на недовольное лицо генерала, заявил:
– Я на минутку, только уточнить! Товарищ генерал, а госпиталь, где Максимова нашли, проверяли? Вернее, умерших в период «проявления» Максимова? Сверяли с «Ровенским эпизодом»? А Польские архивы на предмет странной гибели людей в июне, перед началом войны проверяет кто-нибудь? По имеющимся у меня материалам я этого не вижу, – с удовольствием увидев, как меняется лицо генерала, и чувствуя какую-то мальчишескую радость от того, что утер нос профессионалам, я закончил: – Ну я пойду дальше с делом работать, Александр Николаевич?
Интерлюдия.Свердловская область, верховья реки Нейва, в/ч 312/1 НКВД СССР
– Да, товарищ народный комиссар… Нет, товарищ народный комиссар… Так точно, товарищ народный комиссар… Но… Есть, товарищ народный комиссар…
Нежно, словно сапер, укладывающий капризную мину,
