Попаданец

или кто-то подсказал? — проворчала Хани. — Более тупой идеи и не придумаешь. Объявили бы заранее, да и что за интерес без лат на палках — рыцарством и не пахнет. Такое зрелище можно наблюдать на улице каждый день. Вот раньше были времена: юным рыцарям приходилось защищать честь дамы в поединке с обидчиком или…
— Тише, — пьяно шикнул Фонарь, опасаясь, что кто-то услышит.
А вот и первые участники: четверо молодых людей торопливо спускались с трибуны на сцену, пролетев мимо нас. Они смеялись и подтрунивали друг над другом. Парней разделили на две команды и выдали по деревянному мечу.
— Наши славные маги заколдовали клинки так, что пропустив удар, мышцы поверженного бойца онемеют на какое-то время, — герольд указал на десяток мужичков в цветастых мантиях. Ими руководил Бздитус. — Более зрелищного сражения не придумаешь, но, ко всему прочему, ни один из участников не пострадает! Сердцу короля дорог каждый житель Алькасара! Он говорит: «никакого кровопролития»! И мы понимаем, насколько он мудр и справедлив! Благодарите же Фредегара Великолепного.
Под громкие аплодисменты началась схватка. Пускай Хани и возмутила манера проведения турнира, но мне понравилось: ребята дрались раскованно, стараясь показать всё, на что способны. Публика с интересом наблюдала за ходом поединка, каждый выбрал себе любимца или любимчиков, за которых болел. Не обошлось и без веселья: как только по одному из парней угодили, нога бедолаги отказала, и ему пришлось скакать на оставшейся, спасаясь от очередной атаки противника. Со всех сторон слышался смех. Кузнечика догнали, он ударил наотмашь, попав в ухо обидчику. Тот завалился набок, будто мёртвый. Кто-то испуганно вскрикнул.
— Не вол-лнуйтесь всё в п-полном п-поряд-дке, — заверил Бздитус, внимательно наблюдавший за действом. — П-пару мин-нут п-посп-пит.
Тем временем бой подходил к концу. Кузнечик с напарником одержали победу. Зрители требовали продолжения. На вопросительный взгляд герольда Фредегар ответил кивком.
— Кто-нибудь ещё желает поучаствовать? — поинтересовался герольд, повернувшись к трибуне.
— Ну же! — возмутился король. — Разве нет достойных людей? Смелее! Все останутся живы! Разве среди дворян не осталось рыцарей, одни бурдюки?
Никто из знати не хотел становиться посмешищем толпы.
— Я буду драться!
Рядом с Фредегаром поднялся худощавый мужчина. Он явно не имел никакого отношения к человеческой расе, поскольку со спины были видны длинные заострённые уши и белые волосы. Они ниспадали на плечи, прикрывая верхнюю часть ярко-бирюзового плаща.
— Да, брось, Смелиас, — вскочил по соседству другой. Судя по невысокому росту и широким плечам — гном. — Это на тебя совсем непохоже! Зачем так шутить, друг мой? Никто не посмеет кинуть тебе вызов, даже в таком бою…
Низкорослый заткнулся, как только эльф повернул к нему голову.
— Если никто не изъявит желания, я выберу себе достойного противника сам!
— Почему бы и нет! — довольно заявил король. — Я предоставляю тебе такое право, как высокому гостю.
Фредегару явно понравилась решимость эльфа.
— До меня дошли слухи, в Алькасаре появился непревзойдённый воин, способный в одиночку сокрушить армию нечисти! Человек, не побоявшийся кинуть вызов Страшному и Ужасному владыке тёмного патриума. Я наследник эльфийского трона — принц Смелиас…
А дальше бла, бла, бла. По всей видимости, эльфа можно охарактеризовать поговоркой: сам себя не похвалишь — никто не похвалит. Я был не прочь потягаться с длинноухим принцем. Раз жизни ничего не угрожает, то почему бы и не попробовать… Но тут артефакт начал нагреваться, вместе с этим тон Смелиаса превратился из самовлюблённого в вызывающий. Я весь напрягся, почувствовал, как начинаю потеть, желание махаться с остроухим напрочь отпало, пускай и на бутафорских мечах. И без сопливых понимал — до идеала мне ещё далековато, хотя и делал значительные успехи, как-никак тренировки с Фонарём и Каином не прошли даром. Пока мистер «лучше всех» говорил, охмелевшая Хани давилась печенькой, песочные крошки сыпались во все стороны. При всей стеклянности её окосевших глаз, вид у девчонки был весьма заинтересованный.
— О ком это он языком чешет, милорд? Что ещё за супер-пупер воин? — с набитым ртом промычала рыжая. — Почему мы до сих пор ничего о нём не слышали?
— О графе Нике говорит, дурёха, — гневно фыркнула кареглазая. — Вызывает его на бой!
— А-а-а! — протянула Хани. — Обзываться-то зачем! Жора, слышь, меня опять обижают! Разберись!
Но Жора не реагировал. От выпитого вина белобрысый здоровяк унёсся в сон. Храп его раздавался на три ближайших ряда, но Хани будто не слышала — она принялась трясти Фонаря,